Командир базы Г.Н. Холостяков доложил, что каждый рейс наших кораблей на Мысхако сопряжен с серьезными трудностями. Корабли и суда (главным образом мелкие) идут только ночью. Скрытность их движения обеспечивается дымовыми завесами, отвлекающими действиями специально выделенных корабельных средств и другими видами маскировки. Переход прикрывается огнем береговой артиллерии и крупными силами морской авиации.
Каждая сколько-нибудь значительная перевозка на Малую землю разрабатывается как сложная боевая операция. Тщательно готовятся средства доставки и обеспечения, выбираются более неожиданные для врага курсы судов. Время перехода меняется каждый раз, исходя из обстановки. Разведка заранее уточняет местонахождение вражеских батарей. Г.Н. Холостяков сказал, что при этом береговые артиллеристы используют богатый опыт контрбатарейной борьбы ленинградцев. На вражеские батареи нацеливаются удары нашей артиллерии и авиации. Иногда разыгрываются короткие, но жаркие бои. От орудийных выстрелов, разрывов снарядов, от сотен осветительных ракет и от лучей прожекторов над бухтой бывает светло как днем. Бои на море, суше и в воздухе не стихают, пока наши корабли идут к Малой земле и выгружаются там.
Дирижером этого исполинского спектакля выступал командир Новороссийской военно-морской базы Г.Н. Холостяков. Несмотря на все трудности, нам удавалось снабжать плацдарм всем необходимым и накапливать там силы, которые так понадобились позже при освобождении Новороссийска.
Надежно прикрывали плацдарм морские и армейские летчики, вскоре завоевавшие господство в воздухе в этом районе.
И всё же Г.К Жуков, оценив сложившуюся обстановку, согласился с нами, что высаживать сейчас новый крупный десант на Малую землю нецелесообразно. При мне он по телефону доложил это мнение в Ставку. Москва согласилась.
По предложению Г.К Жукова было решено прекратить наступление войск Северо-Кавказского фронта, чтобы как следует подготовить их для новых решительных действий.
Г.К. Жуков и С.М. Штеменко выехали в расположение 56-й армии, которой тогда командовал А.А. Гречко, а я, окончив дела в Геленджике, побывал в Туапсе и Поти, посетил корабли. На юге уже была весна. Кругом все зеленело и расцветало. Чувствовалась весна и в настроении моряков. Оно было отличное, люди рвались в бой.
После возвращения в Москву я числа 22-го или 23 апреля был вызван в Ставку. Сталин спросил меня, кого бы я рекомендовал на должность командующего Черноморским флотом.
Я знал, что Верховный недоволен Ф.С. Октябрьским. Но не думал, что это недовольство зашло так далеко. По-видимому, сыграл свою роль и неудачный десант в Южную Озерейку. Во всяком случае, дело было не исправить: Ставка уже приняла решение о снятии Октябрьского. Я предложил назначить вместо него вице-адмирала Л.А. Владимирского, до этого командовавшего эскадрой и проявившего себя решительным и вдумчивым военачальником.
За все предшествовавшие месяцы войны ни один командующий флотом у нас не был смещен. Смещение Ф.С. Октябрьского тоже оказалось временным. Менее чем через год, в марте 1944 года, он был возвращен с Амурской флотилии и снова стал командовать Черноморским флотом.
Когда я снова прилетел в Ленинград в ноябре 1942 года, город ещё находился в тяжелом положении. Всё ещё трудно было с продовольствием. Кругом осунувшиеся, бледные от недоедания лица. Ленинградцы пережили так много воздушных налетов и артиллерийских обстрелов, что уже перестали реагировать на появление отдельных самолетов и почти не стихавшие разрывы снарядов. Город и в блокаде жил активной трудовой жизнью. Люди теперь понимали, что непосредственная опасность миновала. Город снабжался — пусть ещё в ограниченных размерах — всем необходимым. Слушая сводки о контрнаступлении наших войск под Сталинградом, ленинградцы ещё больше воспрянули духом. Все ждали, что скоро начнется и здесь…
С командующим флотом и работниками штаба мы подробно обсудили итоги прошедшей летней кампании и в общих чертах наметили план действий на 1943 год. Особое внимание уделили подводникам, заслушали сообщения командиров почти всех подводных лодок.
Несмотря на огромные трудности, подводники Балтики в 1942 году успешно действовали на морских коммуникациях противника. Они потопили только за одно лето 56 вражеских транспортов водоизмещением около 150 тысяч тонн. Фашистам все труднее было пользоваться морскими перевозками для снабжения своих войск. Ещё в начале войны немецкое военно-морское командование жаловалось фюреру, что морские конвои подвергаются сильным атакам советской морской авиации и кораблей, несут большие потери и флот не в состоянии обеспечить коммуникации и тем самым оказать необходимую помощь сухопутным войскам.
