Мюрвет не придавала значения трехдневному отсутствию мужа, так как давно привыкла к подобным выходкам. Однако чувствовала себя неловко перед семьей и соседями по району. Она слышала, как ее старший брат Хаккы повернулся к матери и сказал: «Вот что бывает, когда отдаешь дочь за русского». Вечером четвертого дня ее охватили страх и волнение. Ее пугала возможность того, что с Сеитом что-то случилось. Эмине краем глаза наблюдала за дочерью. Однако она не хотела огорчать ее лишними вопросами. Мюрвет какое-то время пыталась справиться с ситуацией, но долго не протянула и начала плакать. Если с Сеитом что-то случилось, то новость должна была прийти уже давно. Неужели он бросил ее ради другой женщины или страны?
Причитая: «Он ушел, оставив меня с двумя детьми, что мне теперь делать?» – она ревела часами. Эмине хотела утешить дочь, но не могла найти подходящих слов. В конце концов сказала:
– Я не знаю, что мы можем поделать, дочка. Его друзья – люди другого мира. Может, попросим Османа поискать твоего гуляку?
Но Мюрвет не хотела вмешивать в дело семью. Внезапно ей на ум пришли слова пожилой хозяйки дома, из которого они выехали. «Если тревожишься, я отправлю тебя к гадалке. Может быть, на твоего мужа навели порчу». Недолго думая, Мюрвет приняла решение.
– Мама, будь добра, присмотри за детьми. Я отправляюсь в Бейоглу.
Эмине забеспокоилась. От одной мысли, что ее дочь будет разгуливать по переулкам Бейоглу, ей стало неспокойно.
– В одиночку нельзя, Мюрвет. Возьми с собой Османа или старшего брата Хаккы.
– В этом совсем нет необходимости, мама. Поверь, волноваться не о чем. Я еще раз поищу Сеита.
– Разве хорошо вот так бегать за мужем?! Мужчина сам знает дорогу домой. Жена не должна приводить его обратно.
Мюрвет не хотела спорить с матерью. Эмине же наотрез отказывалась отпускать ее одну.
– Хотя бы Фетхийе возьми. Все лучше.
– Мама, не волнуйся. Если я пойду сейчас, то вернусь до наступления темноты.
– Упрямство мужа передалось и тебе! Давай, иди. Только не задерживайся, не заставляй меня сходить с ума от волнения.
Выскочив из дома, Мюрвет бегом бросилась к прежнему району. Когда она постучала в дверь их прежнего жилища, то с трудом переводила дыхание. Мюрвет с нетерпением стукнула несколько раз один за другим. Услышав голос, она успокоилась.
– Иду, иду. Кто это?
– Я, Мюрвет, тетя.
Называя свое имя, она смутилась. Ее лицо было багровым от жары и волнения. Пожилая дама с удовольствием и нежностью пригласила ее. Обменявшись приветствиями, они перешли к главному.
– Эх, скажи-ка, Мюрвет, дочка, какая у тебя беда? Чем я могу тебе помочь?
– Сеит… снова исчез. Еще ни разу не бывало, чтобы он так долго не приходил домой. Я не знаю, где его искать. Но даже если и узнаю, где он, то у меня нет ни малейшего представления, как привязать его к дому. Мы никак не можем обрести покой вместе. Я не могу удержать его рядом с собой.
– Не плачь, не плачь! Негоже таким прекрасным глазкам лить слезы. Разве я не говорила тебе, что у всего есть выход? Разве может человек без колдовства, по своей воле вот такую красивую, молоденькую жену оставить и уйти? Давай, сотри слезы. Подожди-ка, я сейчас что-нибудь накину на себя. Я знаю женщину, которая поможет найти выход в твоей ситуации.
В Кумкапы они сошли с извозчика, и Мюрвет погрузилась в беспокойство. Она думала о том, какие дела могут быть у нее с гадалками и колдовством, и злилась на себя. Но молча продолжала следовать за пожилой дамой.
Они постучали в дверь двухэтажного деревянного дома, перед ними появилась армянка, которая пригласила их внутрь. Они оказались в комнате, которая была затемнена занавесками, не впускавшими внутрь утомительную дневную жару и солнце. Мюрвет охватил страх. А что, если гадалка возьмет и станет задавать вопросы, связанные с ее личной жизнью, что тогда? Пожилая хозяйка вкратце рассказала армянке, что эта молодая женщина не может удержать мужа в доме и хочет привязать его к себе. Гадалка, с присущим ей армянским акцентом, сказав, что найдет средство от беды, прошла на кухню, отделенную от комнаты старой занавеской. Она поставила на стол банки с засушенными травами. Мюрвет крепко вцепилась в тахту, на которой сидела, и со страхом наблюдала за женщиной. Гадалка наполняла кастрюлю травами. Она постоянно нашептывала что-то себе под нос. Давя ступкой то, что было в кастрюле, она продолжала бормотать. В другое время Мюрвет сочла бы эту сцену смешной. Женщина бросила в кастрюлю зажженную спичку и зажгла все измельченные травы. Затем затушила ее. Набив пеплом бумажный кулек, вышла из кухни.
По комнате распространился странный запах. Гадалка протянула кулек Мюрвет:
– Смотри, дочка, сейчас ты примешь это. Это снадобье, которое изменит твою жизнь. Готовив его, я очень старалась, клянусь Господом Богом! Несколько щепоток бросишь в огонь. Затем пепел рассыплешь на белье мужа. Но будь внимательна, чтобы муж не увидел! Если он увидит, ничего не поможет. Давай, дорогая, успокой себя.
