Мой дорогой любимый Сеит!
Я не знаю, дойдет ли до тебя мое письмо. Но попробую. Мне сообщили, что ты все еще в Стамбуле. В Париже так много русских, что почти каждый день встречается кто-то из Пера.
Спустя какое-то время после моего приезда сюда я родила ребенка, но мертвого… Я очень болела. Но сейчас мне хорошо. Я совсем недавно развелась с мужем. И чувствую, что уже не осталось ничего, что связывало бы меня с этим городом. Я обратилась в Бюро эмиграции, чтобы уехать в Америку. Жду новостей.
Сеит, я знаю, что прошло уже много времени, но чувствую, что мы снова можем встретиться. Если ты хочешь начать новую жизнь, то я буду ждать тебя. Я думаю, еще два месяца пробуду в Париже. Если же прибудешь позже, то сможешь узнать в Бюро эмиграции мой американский адрес.
Я по тебе очень соскучилась.
Сеит, сжимая письмо, чувствовал, что его пальцы горят.
Он не мог покинуть Мюрвет. Прошло слишком много времени. Не могло быть и речи о том, чтобы воссоединиться с Шурой. С глубоким вздохом он в последний раз посмотрел на письмо. Он коснулся губами ее имени на конверте. Это был прощальный поцелуй. Он чиркнул спичкой и поджег бумагу с краю. Сеит наблюдал, как огонь охватывает чернильные строки. Он положил обуглившийся лист в цветочный горшок и дал ему догореть там. Последние слова Шуры стали пеплом в земле султанского бальзамина.
После получения письма от Шуры Сеит вновь стал задумчивым и молчал целыми днями. Мюрвет думала, что он испытывает муки совести из-за того, что не мог поехать к Шуре. С другой стороны, женщина хотела поверить в то, что возлюбленная Сеита уже умерла, и она, Мюрвет, теперь сможет еще больше привязать своего мужа к себе.
Однако на самом деле Сеиту не давало покоя то обстоятельство, что он не мог обустроить жизнь своей семьи. Было очень трудно сводить концы с концами, имея такую зарплату. Он не мог отказаться от шика, к которому привык. Он хотел одевать жену в самых роскошных магазинах Бейоглу, а детей хорошо выучить. Он хотел засиживаться допоздна в «Пера Палас» и «Парк Отеле» и хотел, чтобы Мюрвет разделяла его пристрастия к застольям. Каждый вечер на столе должны были быть спиртное и закуски. Рубашки, лишь раз надетые, должны были непременно стираться и крахмалиться. Его желанием было как можно скорее переехать в Бейоглу. Его голова была занята вопросом, как заработать большие деньги.
Обе сестры Мюрвет – и Фетхийе, и Неджмийе – работали. Эмине, которая научилась экономить в годы войны, управлялась с деньгами, которые приносили дочери.
Сеит был подавлен тем, что жил с тещей, и желал поскорее избавиться от этой ноши. Для него было невыносимо быть мужчиной, которого содержат.
Однажды, когда супруги после ужина ушли в спальню, Сеит открыл жене свои чувства.
– Мурка, так как мы вынуждены какое-то время жить здесь, я кое о чем тебя попрошу.
Мюрвет посмотрела в задумчивое лицо мужа.
– До тех пор, пока я не начну заново вести дела, я могу принять предложение твоей матери, – сказал Сеит. – Но я не хочу больше подачек. Этой комнаты нам достаточно.
Мюрвет не поняла его и смотрела вопрошающим взглядом.
– Я хочу разделить наши расходы на кухню, – объяснил муж.
Мюрвет оторопела.
– Как это, Сеит? В одном и том же доме, на одной и той же кухне мы будем жить как две разные семьи?
– Прекрасно будем жить. У нас нет права нагружать твою мать и сестер.
Мюрвет попыталась убедить Сеита.
– Поверь, Сеит, если мама услышит, она очень обидится.
– Тогда и не говори маме.
– Но…
– Никаких «но», Мюрвет.
Когда муж назвал ее по имени, молодая женщина поняла, что он нервничает. Сеит продолжил:
– Отныне ты не возьмешь от матери ни тарелки съестного. Обойдемся своим маслом. Я не хочу, чтобы твоя мама еще и кормила нас. Твои сестры в поте лица крутятся на этой кухне. Их еда не пойдет в нашу кастрюлю. Ты понимаешь меня, Мурка?
– Я понимаю, Сеит. Как скажешь.
– Спасибо.
Поцеловав жену в щеку, Сеит пожелал ей спокойной ночи. Они закрыли глаза. Но оба не спали еще долгое время.
26 июля 1926 года Мюрвет родила второго ребенка: пухлую и здоровую девочку, которую назвали Шюкран.
Дом снова погряз в суматохе. Спокойные дни остались позади.
