Когда он проснулся от непрерывного звонка в дверь, книга лежала на полу. Его раненая нога так затекла, что он с трудом передвигался. Наконец он сумел встать и, опираясь на трость, пошел к двери. По пути он узнал голоса, доносившиеся снаружи. Он открыл дверь Джелилю, Татьяне и Мише. Они тепло обнялись. Ему не пришлось прилагать усилия, чтобы на хромой ноге вернуться в гостиную, потому что друзья подняли его и отнесли на руках. Татьяна вытирала слезы, следуя за ними изящной скользящей походкой балерины. Они вновь развели огонь.
– Где Осман? Вы не нашли его?
– Он на службе в Ливадии, скоро вернется.
Джелиль тосковал по другу:
– Ты знаешь, Курт Сеит, иногда мы думали, что никогда не увидим тебя.
– Я сам не был уверен, что вернусь.
Татьяна не хотела говорить о грустном:
– Как ты догадался искать меня в Мариинском, Сеит?
– Прочитал твое письмо Джелилю до того, как упал с коня! Татьяна не обиделась, что ее страстные письма читали другие. Тем не менее она насмешливо попеняла Джелилю:
– Знаешь, Джелиль, если бы я знала, что ты не умеешь хранить секреты, я бы тебе не писала.
– Это была единственная строчка, которую я прочел, клянусь! Больше я ничего не читал!
Татьяна погрозила ему пальцем:
– Ты врунишка!
Несмотря на всеобщую радость, веселье было с нотками грусти. Сеит спросил о своей семье. Джелиль не знал точного ответа, поскольку сам не был в Крыму.
– Говорят, что столкновения доходят до самого дворца, Сеит. Казацкие части стоят и в Санкт-Петербурге, и в Царском Селе. Все отпуска отменены. Никто не знает, как повернутся дела.
– Тамара говорит, что город охвачен хаосом.
– Да, и уверен, завтра будет хуже, – вздохнул Миша.
– Правительство никак не препятствует сегодняшним забастовщикам. Их пытались не пускать в центр, но они сами прорвали оцепление, и в центре хаос. Боюсь, если так пойдет дальше, дело могут выпустить из рук.
– Их много?
– Мы не знаем, Сеит. Все началось с протеста ста тридцати тысяч рабочих, которых уволили, но сегодня к бастующим присоединились рабочие, которые имеют работу, и всякие люмпены.
– Нельзя им заплатить?
– Вначале казалось, что они требуют повышения зарплаты, но реальная цель другая. Я уверен, что сегодня даже повышение зарплаты не усмирит их. По сути, они хотят революции. Они верят, что без царя станут богаче и счастливее.
– Генерал Хабалов действует осторожно. Как военный комендант Петрограда, он должен был разогнать толпу, но он терпеливо ищет пути для мирного соглашения.
– Если он получит приказ от царя, ему придется действовать решительно, но царь тоже молчит.
Разговор продолжался до утра. Татьяна сидела с ними, несмотря на то что выступала накануне вечером. Они разошлись с первыми лучами солнца. Уходя, Джелиль посоветовал Сеиту:
– Не покидай дом. Мы постараемся держать тебя в курсе дел. Будет лучше, если никто не будет знать, что ты здесь. Ты можешь связываться с нами через Татьяну. Я не появлялся дома уже давно.
– Спасибо, Джелиль, я никогда не забуду твою помощь. Позаботьтесь о себе, храни вас Аллах.
Они обнялись на прощание. Когда они спускались по лестнице, Сеит отозвал Джелиля и сказал:
– Ты знаешь, что Петр здесь?
Лицо друга отразило неудовольствие.
– Печальный случай, Сеит! Он никогда не раскается. Держись от него подальше. Или ты его где-то встретил?
– Нет. Похоже, он только заходил сюда несколько раз, пока меня не было.
Проводив друзей, Сеит сел за стол в раздумьях. Из того, что он узнал этой ночью, он составил список всех возможностей, проанализировал каждую и принял план на каждый случай. Опасность была не только в том, что он служил царю, но и в том, что он владел землей и собственностью. Последнего самого по себе было достаточно, чтобы попасть в расстрельные списки революционеров. Его мысли перенеслись к семье в Алуште. С какой тревогой домашние, должно быть, ждут новостей о нем! Вечером Тамара сказала:
– В городе стало еще опаснее, чем прежде. Выходить на улицу совсем нельзя.
Оказалось, что на второй день бунтовщики не только почти захватили центр города, но и начинают захватывать окраины – а ведь дом Сеита стоял в живописном месте района Коломна, как раз на окраине.
Хотя большинство бунтарей требовали хлеба, нередки стали крики и против самодержавия и войны. К толпе присоединились студенты университетов.
На третий день ситуация вышла из-под контроля. В промышленных районах были атакованы полицейские участки. Нападавшие были вооружены. То, что началось как мирная демонстрация с требованием зарплаты, превратилось в вооруженный конфликт, массы, казалось, забыли, зачем начали демонстрацию. С криками и сжатыми кулаками демонстранты разжигали ярость друг друга, царила власть толпы. Теперь толпа хотела не хлеба, а крови. Вооружившись и разгромив полицейские участки, люди стали более самоуверенными и превратились в кровожадное сборище.
Сеит, который не мог ничего поделать, медленно ходил между библиотекой и гостиной. Он чувствовал себя пойманным.
