Она бы говорила еще и еще, если бы я ее не остановил. Я счел необходимым это сделать, сказав, что ее муж не поручал мне слушать ее оправдания, что для нее лучшим способом успокоить мужа является прекращение встреч с человеком, который кажется ему подозрительным, что, если она видится с ним ради игры, она быстро утешится, так как таких же любителей поиграть еще очень много в Париже.
Она ответила мне, что я могу все переворачивать, как мне хочется, что ее муж грубиян и ревнивец, что она очень несчастна с ним, но она последует его воле, что она не будет больше видеться с тем, о ком идет речь, что она выгонит всех, кто к ней приходит, включая слуг. Подобные слова наглядно продемонстрировали ее досаду, а я откланялся, очень сомневаясь в том, что она выполнит все то, что пообещала. Однако она все же прекратила игры у себя и несколько дней не выбиралась в свет. Но потом она устроила свидание с тем, о ком шла речь, и сразу компенсировала для себя все потери.
Маршал был об этом предупрежден шпионами, которыми он ее окружил, и решил уничтожить ее вместе с любовником. Для этого он отправил трех драгунов из своего Парижского полка с приказом убить его и отравить ее. Первое было сделать легче, чем второе: мой друг, возвращаясь однажды поздно вечером от маршала д'Этре, был атакован и убит. После этого драгуны попытались скрыться, но один из них случайно упал в сточную канаву возле улицы Сен-Луи, был схвачен и отправлен в тюрьму. Там его пытали, раздробив ему пальцы, чтобы выведать имена сообщников, с которыми было совершено это убийство. Узнав все, что нужно, начальник криминальной полиции Тардьё передал всю информацию господину кардиналу и спросил, что он должен делать. Maзарини, имевший обязательства в отношении маршала, приказал уничтожить показания, а самого драгуна велел задушить в тюрьме. Так и было сделано, а кардинал после этого решил предупредить маршальшу, чтобы она впредь была осторожнее и постаралась вновь завоевать доверие своего мужа. Она была смертельно напугана гибелью своего любовника и, заботясь о себе, обратилась за протекцией к королеве-матери, после чего стала сопровождать ее во всех ее благотворительных поездках. Вернувшись, маршал нашел ее очень изменившейся, счел, что все, что о ней говорили, было наговором, и принял ее в свои объятия. Однако она не захотела оставить все произошедшее без последствий, и мужу пришлось попросить у нее прощения за свои подозрения.
А война тем временем продолжалась, но самое сердце Франции было от этого избавлено, так как принц де Конде был вынужден отступить к испанцам во Фландрию. Многие серьезные люди последовали за ним, пожертвовав всем, чтобы продемонстрировать ему свою верность. Я же отправился в Париж, чтобы напомнить маршалу де ля Ферте о сделанном им обещании относительно командования полком. Он мне его вновь подтвердил и даже стал содействовать решению этого вопроса. Однако господин кардинал сказал мне, что это может вызвать много протестов, что лучше он даст мне денег и что я должен еще подождать. Я знал, что этому не стоит особенно верить, и счел, что мое дело проиграно, и лишь через два года я узнал, что все это разыграл со мной сам маршал. Кардинал потом сам мне все рассказал. А пока же мне оставалось лишь ждать, и случайно получилось так, что я связался с компанией графа д'Аркура, младшего сына нынешнего герцога д'Эльбёфа.
Случилось так, что я оказался замешан в одном дебоше, где все напились до крайности, а потом было предложено пойти грабить на Новый мост. Это было новое развлечение, введенное в то время в моду герцогом Орлеанским, и я сказал, что не хочу в этом участвовать, но меня заставили пойти вопреки моей воле. Шевалье де Риё, младший сын маркиза де Сурдака, который тоже не хотел, но тоже вынужден был пойти, сказал мне, что знает, как избежать участия в этом сомнительном развлечении. Он предложил забраться на бронзовый монумент лошади и смотреть оттуда на то, что происходит. Сказано – сделано, и мы оба залезли на шею монумента. Остальные в это время принялись подстерегать прохожих и отбирать у них плащи. В результате кто-то из ограбленных пожаловался, прибыли лучники, и развлекающиеся бежали со всех ног. Мы тоже хотели бежать, но шевалье де Риё упал на мостовую, а я запутался и остался висеть на некоторой высоте от земли. Лучники без труда обнаружили нас, покалечившийся шевалье де Риё начал кричать от боли, мне помогли спуститься вниз, а потом нас отконвоировали в Шатле[65].