Увидев ЭТО он содрогнулся. Прямо от его левого плеча по линии движения Ирины шла лавина…
Макс закричал что есть мочи. Схватил доску. Начал пристегивать крепление. Но…
Какая-то сила прижала его к насту.
- Ей не поможешь и сам погибнешь, - раздался в ухе злой мужской голос.
В этот момент Йети видел, как снежная масса накрыла и закрутила его любимую женщину…
- Нет!!! Нет!!! Не-е-ет…- кричал Макс до хрипоты…
Курвеллочка спиной чувствовала тепло Йети.
Ощущала кожей шеи дыхание любимого мужчины.
И не только…
Ещё невесомые прикосновения губ и языка.
Эти простые движения возбуждали её ужасно.
И еще его голос. Её любимый баритон…
- Ты ж - моя девочка! Ты ж - моя Курвеллочка! - жарко шептал Йети.
Она обожала эти две фразы. Они давно стали её фетишем.
Без них Ирина уже и не представляла свою жизнь.
Эти простые слова заставляли её чувствовать себя живой, любимой, желанной…
- Люблю тебя, Ириха! Больше жизни люблю! - продолжал говорить Макс, мягко и нежно проводя руками по её телу. - Девочка моя, ничего не бойся! Я здесь…Я с тобой…Ни на секунду не отпущу тебя, моя Курвеллочка! Веришь мне?!
И она верила! Верила каждому слову своего Йети.
Ирина безмерно была уверена в своём мужчине и в его любви к себе!
- Я люблю тебя, Йети! - очень тихо прошептала Ира, зная, что Макс её услышит. - Ты самый лучший человек на земле! Ты - сердце моё и моя душа! Ты - жизнь моя!
Вместо ответа она почувствовала нежные касания его губ к своей шее и левой руки к груди.
Ирина волновалась. Очень сильно. Вида не показывала, но Макс это знал.
Он, вообще, все о ней знал.
- Не волнуйся, милая! Мы с тобой единое целое! И сегодня прекрасный день, - она снова услышала свой любимый баритон.
- Да, сегодня мой любимый день - воскресенье! Только с тобой, любовь моя, я воскресаю, - Ирина успела прошептать Максу, перед тем как они полетели вниз.
Их один на двоих полет был сродни чуду.
От неожиданности первых мгновений Ирина вздрогнула.
Макс это почувствовал и крепче прижал ее к себе.
Снова ощутив поддержку Йети, Курвеллочка полностью отдалась своему мужчине и полету.
Несмотря на жёсткую фиксацию, она снова ощутила себя птицей.
В этот момент в ее голове прозвучали слова:"Давай-ка, цыпа, цыпа, забирайся к папочке на ручки. Вот так, птичка, долеталась!" - Макс ей их сказал тогда, десять лет назад, здесь в Межеве.
Да, она помнила все. Каждую минуту их жизни.
Свое глупое сопротивление себе и ему.
Его бесконечное терпение, заботу и нежность.
И главное - любовь! Их любовь!
Это чувство она поняла не сразу. Еще дольше принимала его. По капле…
И Макс ждал! Терпеливо и настойчиво ждал. Приучал её к себе.
Давал время и возможность понять себя и свое чувство.
А потом не отпустил. Не дал ей уйти…
Заставил своей любовью принять себя и жить дальше. Вопреки всему…
- Ириш, ты как? - услышала она снова голос Макса.
- Все хорошо, любимый! Не переживай! - мягко ответила она.
- Все, птичка. Мы пролетели и прилетели, - отстегивая шлем и снимая сложную конструкцию с тела Курвеллочки, произнес муж. - Где наш помощник? Вижу-вижу. Бежит-бежит.
- Мам, мамсик, вот твоя нога, - выдохнула Софа и рассхохоталась. - Предлагаю меняться. Я тебе белую ногу, а ты мне чёрную. Пойдёт?!
- Да, милая, пойдёт, - улыбнулась Курвеллочка.
- Меняю за поцелуй, - скорчила рожицу Сонька. - В обе щеки. От мамы и папы.
Поцеловав Курвелань, Макс терпеливо ждал пока дочуринка наиграется.
- Соф, а где мой опорный костыль, - поинтересовалась Ирина у дочери.
- Мамусян, ты что его не видишь? Вот же он, - прыснула девчуля, подставляя свое плечо.
- Дочь, ты уверена, что тебе будет удобно? - уточнила Курвеллочка.
- Ага, мне всегда и все удобно, - пропыхтела Соня, помогая матери.
- Мамсик, ну мы скажем папе. То есть ты скажешь папе о секретике? А?
- Думаешь, стоит сейчас сказать? - приподняла бровь Ирина.
- Ну, да! А чего тянуть-то, мам? - громко прошептала Софа.
- Я, кстати, все слышу, Курвеллочки, - вступил в диалог двух заговорщиц Максим.
- Мам, давай, говори уже. Ну же! - подталкивала словесно к действию нетерпеливая дочура.
Макс видел сомнения в лице старшей Курвеллочки.
Ирка дергала крыльями носа и жевала левый край нижней губы.
Младшая Курвелань переводила свой хитрый взгляд с матери на отца, но терпеливо ждала.
- Мамусь, ну. Не дрейфь, я рядом. Обопрись на меня, - все же не выдержала София.
- Максим, у нас будет ребёнок, - тихо прошелестела Ирина.
От слов жены сердце Грекова грохнулось о ребра и упало.
Он замер. Макс не был рад известию.
Мужчина лучше всех знал - Ирине нельзя рожать. Но…
На него смотрели две пары его любимых глаз.
И Максим постарался изобразить радость на лице.
Курвеллочки сочли это хорошим знаком и радостно бросились его обнимать.
Весело было только девчонкам.
В мозге Макса, при виде их ликования, пролетали, как в калейдоскопе моменты пережитого за последние пять лет.