Полное непонимание, что делать и как жить дальше.
Малышка Соня и её душераздирающие вопросы:"Где моя мама? Когда мама вернётся?"
Прожигающие насквозь глаза пятилетней девочки, которая все поняла по его лицу, снова уронили его сердце в пламя ацкого огня.
Приезд семьи Гросси. И слова тещи:"Боже, Максим, ты совершенно седой!"
Почти три дня поисков. Больше сорока восьми бессонных часов безысходного отчаяния.
Без воздуха, эмоций и слез. С замершим и замерзшим сердцем.
Разорванной в клочья и истекающей кровью душой.
Двое суток в районе схода лавины работали спасательные отряды.
Один местный. Второй московский, присланный дядей Петром частным бортом.
Ирину нашли через пятьдесят часов поисковые собаки в расщелине между огромными валунами.
Повезло, что сверху ее прикрыл снежный ком, застрявший на камнях.
Он создал воздушную подушку, что сохранило Ирихе жизнь.
Известие, что Курвеллочку нашли, сорвало сердце Йети третий раз.
Пока добирались на снегоходе Макс ещё не знал, жива его жена или нет.
Всю дорогу думал о чем угодно, только не о смерти.
И ещё неистово молился. Просто как мог и понимал.
Услышав на месте, что Ирина жива, Греков уронил сердце снова.
От эмоций у него в очередной раз закачался горизонт и земля ушла из-под ног.
Из-за глубины расщелины и боязни нанести дополнительные травмы Иру наверх поднимали долго.
Дальше срочная транспортировка в лучшую клинику страны. Бесконечные консилиумы светил медицины.
Ряд сложнейших операций. Ампутация левой ноги. Трехмесячная кома. Непростой выход из неё.
Фантомные боли. Посттравматический психологический шок и расстройство.
Неприятие и отрицание себя. Молчаливые истерики. Уход в депрессию.
Долгий процесс ремиссии и восстановления.
Слезы, скандалы, битая посуда, вербальные и письменные заявления о разводе.
Почти три года его личного ада. Все это время Макса спасала София.
Их дочь оказалась именно тем стрелочником, который ловко переводил вектор негатива в позитив.
- Папуль, все будет хорошо! Ведь я с тобой, - прошептала Софик, глядя ему в глаза, в самую первую ночь их одного на двоих ужаса.
- Папусь, ты иди, иди. Я сама с мамой справлюсь, - сказала дочь, когда Ирка разбила протезом стекло в двери.
Сейчас Макс смотрел на двух своих ликующих Курвеллочек. И ему искренне хотелось обеим нашлепать жопки.
Маленькой Курвелани за сохранение опасного секрета.
Большой, потому что намеренно, в тайне от него перестав пить таблетки, забеременела.
Макс на самом деле не был против второго ребёнка.
В других обстоятельствах он и сам бы просил или уговорил бы Ирину родить ещё одного ребёнка. Но…
Не в нынешнем состоянии ее здоровья.
Лавина и падение на камни живого места в организме Курвеллочки не оставили.
Ирине пришлось заменить оба тазобедренных сустава и коленный на титановые протезы. Её позвоночник нашпигован металлом, как кекс изюмом.
