- Нет, ты все же, Грекова, еще та Курвеллочка, - обнимая жену после очередного горячего слияния тел, со смехом прошептал Максим. - Да, ты меня шмякала мордой об стол постоянно. У меня из-за тебя сердце падало…
- Уточните, пожалуйста, куда у Вас, Максим Викторович, сердце падало? В трусы? Да?! Я просто помогала держать в тонусе ваш чигабуч, - хохотала в шею мужа Ириха. - И, кстати, Греков, он у тебя всегда был в тонусе. Я видела, потому что кто-то носит изрядно узкие брюки…
- Что? Что, что, ты сказала? Значит ты, нахалка, все время пялилась на мою ширинку? - не выдержав, Макс засмеялся в голос.
- Йети, хватит ржать, как конь! Тише! Ну не дай Бог, ты разбудишь Соньку Обломинговну. И будет нам обоим курвеллозаместительный релакс. А про штаны и постоянно выпирающий чигабуч - истинная правда, Макс. Он у тебя вечно торчком…
- Ах, ты ж - моя девочка! Ах, ты ж - моя Курвеллочка! Запомни, мой жезл стоит только на тебя и для тебя, любимая моя!
- Да-а-а? - хитро вытаращив на Макса свои зеленые глазищи, хихикнула Ирка. - Ну-ка, ну-ка! Надо проверить опытным путем правдивость ваших слов…
Не дожидаясь реакции Макса, Ирина нырнула под одеяло и ловко ухватила объект проверки губами.
Максим дернулся, с рыком застонал и резко расслабился, решив не мешать жене баловаться и развлекаться.
Он прекрасно знал, что сейчас доведя себя и его до пика наслаждения, Ирка оседлает кентавренка и устроит "скачки".
Их финиш будет синхронным, ярким и горячим.
За взрывом разноцветного эмоционального салюта последуют фанфары Ирихиных признаний в любви.
Макс обожал телесную близость со своей любимой женщиной.
Все пять лет каждая ночь для них обоих была фейерверком эмоций и наслаждения.
Даже разногласия и шумные Ирихины скандалы всегда заканчивались страстным сексом.
Иногда Максиму казалось, что жена иной раз преднамеренно раскачивала лодку, устраивая шторм.
Йети так же как Курвеллочка знал, что после бури в стакане, им будет очень сладко от горячего примирения.
И Макс ужасно любил эти моменты. Но…
Все же больше, чем жаркий сёкс, его раскатывали Ирихины признания в любви.
Каждое слово любимой женщины размазывало Максима, как теплое масло по горячему хлебушку.
Сегодняшняя ночь не стала исключением.
Почти до самого рассвета Макс и Ириха, как два попугайчика, нашептывали друг другу о своих чувствах.
Время до отъезда в аэропорт они заранее решили провести вместе на склоне фрирайда.
По плану Софийка до их возвращения должна была кататься на малышковой горке вместе с детским инструктором. Но…
Дочь засопливила и выразила желание остаться в номере.
- Мамусь-папусь, вы идите. Я прекрасно здесь справлюсь сама, - произнесла мини-Курвеллочка, пряча под подушку планшет.
Доверяя своей дочурине, Макс и Ириха оставили ребёнка в номере.
Внизу на ресепшене они все же сообщили информацию о захворавшей дочери и попросили прислать аниматора, чтобы малышке не было скучно.
Больше часа Макс и Ирина друг за другом летали по снежной целине, валялись в сугробах и самозабвенно целовались.
На верхней площадке склона после очередного спуска Максим прижал жену крепко к себе.
Чувствуя сквозь экипировку жар ее тела и тая от огня их обоюдного желания, Йети сделал Курвеллочке предложение, от которого она не могла отказаться.
- Ириш, да ну их эти покатушки, - прошептал он прямо в губы любимой женщины. - Давай, пока Софик занята аниматором, снимем другой номер и покатаемся в постели. Я ужасно хочу тебя, милая!
В подтверждение своих слов Греков приложил руку жены к своему паху.
Ириха хитро сощурила глаза и манко облизнула распухшие от поцелуев губы.
- Я тоже тебя ужасно хочу, мой Йети! Только все же может ещё разок скатимся? Нет, давай я вон по той кромке сейчас пролечу, а ты меня пофоткаешь и видос снимешь. А, Максимка? Я быстро…Ню, ню, ню, пожалуйста.
Макс смотрел на жену и видел лицо их дочери, когда она начинала канючить и что-нибудь выпрашивать. Отказать ни той, ни другой он не мог.
- Хорошо, Ириш. Только быстро…
- Макс, я люблю тебя безмерно! Больше жизни! - Ириха, раздираемая чувствами и желанием близости, снова прижалась к сильному телу мужа.
В своём порыве женщина провела языком по его губам. Мягко облизнув обе, страстно поцеловала Макса. От собственных манипуляций она задрожала и застонала.
- Милый мой, я очень счастлива! Счастлива, потому что любима и люблю! Знаешь, я так тебе благодарна, что ты меня любишь! Спасибо за твою любовь и терпение! Ну, я полетела?!
Чмокнув Макса в губы ещё раз и посмотрев на него манким взглядом своих зелёных глаз, Ириха улыбнулась, толкнулась палками и сорвалась с места.
Максим поставил гаджет на режим съемки и приготовился нажимать на кнопку фото, чтобы потом выбрать лучшие кадры.
Ириха неслась по глади снежной целины, оставляя позади себя пушистый шлейф. Она на самом деле напоминала птицу в свободном полете.
Греков тыкнул пальцем несколько раз, стараясь запечатлеть ее прыжок и планирование.
В момент щелчка объектива ухо Макса зацепило какое-то буханье, будто рухнула многотонная махина.
Услышав странный звук, мужчина повернул голову в направление грохота.