Шестью футами ниже Коди по стене что-то поднималось. Седой человек, который отворачивался от света. Погрузив руки в слизь и землю, он без труда, словно альпинист, преодолевал подъем.
Коди его не видел. Он щурился на пыльный луч.
— Давай, мужик! Помоги!
Уперевшись ногой в порог, Рик обеими руками ухватился за веревку и начал тянуть. Он сам был едва жив, а Локетт висел, как мешок.
Коди поднялся еще на четырнадцать дюймов и попытался оттолкнуться от стены, но слизь оказалась слишком густой.
Вокруг его левой щиколотки сомкнулась чья-то рука. Парнишка посмотрел вниз и увидел ухмыляющееся лицо Кошачьей Барыни.
Только теперь рот вдовы был полон серебряных иголок, а кожа стала рябой, серовато-желтой, как у сгнившей на солнце дохлой змеи. Она пыталась загородиться парнишкой от света, прижимаясь животом к стене. Глаза Кошачьей Барыни пылали холодным огнем. Она заговорила, и ее голос напомнил Коди свист бьющего из прорванной трубы пара:
— Не спешшши, ниччччтожжжессство…
Секунды на три Коди оцепенел и за этот промежуток времени понял значение слова «ужас». Она тянула его к себе, все крепче сдавливая холодными пальцами, впиваясь свободной рукой в слизь и землю. Рик лихорадочно дернул веревку, и оцепенение слетело с Коди. Повинуясь инстинкту, он лягнул Кошачью Барыню ногой в лицо. Ощущение было таким, будто он саданул по кирпичу, однако изо рта чудовища полетела россыпь выбитых иголок, а нос лопнул, как ракушка улитки.
Коди рывком освободил щиколотку, и ногу обожгла боль — это ногти Кошачьей Барыни прорвали башмак и прошлись по живому. В следующую секунду он уже карабкался наверх, перебирая руками так шустро, будто родился обезьяной, а Рик тянул веревку на себя. В результате Коди выбрался из дыры настолько быстро, что налетел на Дифин и сбил ее с ног. Фонарик покатился по крыльцу. Не вставая на ноги, Коди поскорее отполз от дыры, а Рик отпустил веревку и отскочил от дверного проема. Он слышал сырое чавканье — седоволосое существо лезло наверх.
— Свет! — крикнул он. — Давайте свет!
Дифин, у которой звенело в ушах, увидела лежащий у самых ступенек фонарик и поползла за ним.
Из дыры по локоть высунулась рука. Металлические ногти вгрызлись в деревянную раму двери, и монстр принялся выбираться наружу. Вторая рука зашарила в воздухе, отыскивая ноги Рика, и парнишка лихорадочно лягнул ее.
Дифин подняла фонарик и направила на дверь. Луч ударил в сморщенное, поблескивающее лицо твари. С булькающим криком, который, возможно, выражал смесь ярости и боли, она вскинула руку, загораживая глаза. Несмотря на это, тварь была очень близка к тому, чтобы выбраться из дыры целиком. Она напружинила мышцы, качнулась вперед, всем телом плюхнулась на крыльцо, извернулась и кинулась на Рика.
И неминуемо схватила бы его, но Коди шагнул вперед и ткнул в лицо Кошачьей Барыне рукой, на которой вырос лишний, металлический, палец: ствол пистолета, подобранного им на крыльце. Он выстрелил в упор, и часть челюсти миссис Стелленберг провалилась внутрь. Вторая пуля вошла в глаз, третий заряд снес лоскут мяса с прядью седых волос, обнажив вместо кости узловатую серовато-синюю металлическую поверхность, которая шевелилась, как мешок, полный змей.
Чудовище раззявило рот, вытянуло шею и вскинуло голову, собираясь отхватить Коди руку с пистолетом. Он выстрелил прямо в пасть, выбив водопад серебряных игл и пробив в затылке дыру, откуда выплеснулась серая жидкость, и отступил, увернувшись от руки, которая метнулась к его коленям. Рик, откатившись к краю крыльца, убрал ноги за пределы досягаемости монстра. Дифин осталась на своем месте рядом с Коди, ровно держа фонарик обеими руками.
Тело Кошачьей Барыни задрожало. Под ломкое похрустывание начали удлиняться руки и ноги. Сквозь желтоватую кожу проступил темный чешуйчатый покров. Хребет твари прогнулся, и плоть выросшего на спине горба лопнула вдоль позвоночника. Выпустив хвост, чудовище нанесло удар по навесу над крыльцом, и тут Дифин схватила Коди за руку и потащила прочь. Теперь конечности Кошачьей Барыни стали мускулистыми, похожими на лапы насекомого, и покрылись лентами кожистой чешуи. Нелепое тело, лежавшее брюхом на земле, поднялось и скользнуло вперед, оставив слизистый след.
Вытянув руку с пистолетом, Коди выстрелил дважды. Одна пуля угодила твари в лицо и вмяла его внутрь, откинув голову назад. Вторая вышибла очередную порцию иголок и выбила нижнюю челюсть из суставов. А потом Коди нажал на курок, и боек ударил по пустому патроннику.
Тварь молотила по лучу фонарика, пытаясь ухватить, словно он был твердым. Потом хлестнула хвостом: костяные шипы в злобном неистовстве стегали луч. Единственный глаз на изуродованном мокром лице дергался в глазнице. Рик уже успел перескочить через перила крыльца, а Дифин с Коди пятились по ступенькам от хвоста.
