— Я бы съездил в город, — сказал он мексиканцу. — По этой дороге нынче ночью никому не выбраться.
— Си. — Мужчина немного постоял, не зная, что делать, а потом пошел сказать жене, что в итоге они в Одессу не едут.
Керт подошел к тому месту, где в песке лежало обгорелое существо. Оно по-прежнему не шевелилось. Он набрал кровавой слюны и сплюнул. Плевок, попав существу на ногу, зашипел. Керт ретировался к пикапу и забрался в кузов, вклинившись между ящиками и тростниковым столом. Напротив по-турецки сидел мальчуган и изучающе разглядывал его большими, как грецкие орехи, темными глазами. В клетке кудахтали и трепыхались четыре курицы, а когда мексиканец задним ходом подал грузовик от решетки, тот задрожал, готовый вот-вот сломаться. Мексиканец вывернул руль, развернул грузовик и взял курс на Инферно. Керт смотрел на крутящиеся полицейские мигалки, пока дорога не изогнулась и не скрыла их из вида. Тогда он опустил подбородок на тощие колени и попытался удержать память от возвратов в клуб «Колючая проволока», где лежали пять растерзанных трупов. Задача оказалась невыполнимой. Керта охватила дрожь, на глаза навернулись слезы. Он чувствовал себя полной развалиной. «Надо найти Коди, — подумал он. — Надо найти моего мальчика».
Что-то потянуло его за отворот штанины. Мальчуган протиснулся вперед и сказал:
— Будет порядок, мистер. Будет порядок. — Ребенок полез в карман грязных джинсов, вытащил полупустую пачку мятных леденцов и следующее леденцовое колечко предложил Керту. Керту представилась вешалка для галстуков в руках собственного сына, и сердце его чуть не разбилось.
Он опустил голову. Мальчик вытащил леденец и положил рядом с дядей.
У Коди омертвели руки, от которых отхлынула вся кровь. Ноги казались тяжелыми, как стофунтовые мешки цемента. Пусть Дифин ушла десять, самое большее, пятнадцать минут назад — силы быстро покидали Коди, но сделать он ничего не мог и просто висел, вцепившись скрюченными, сведенными судорогой пальцами в трубу, а по лицу катился пот.
— Помогите! — крикнул парнишка и немедленно пожалел об этом. Труба опять качнулась, в дыру водопадом полетела земля. «Она меня бросила, — подумал Коди. — Не вернется. Черт, она небось даже не врубилась, что я влип! Нет, нет, — поправил он себя, когда паника снова вгрызлась ему в кишки. — Она пошла за помощью. Конечно. Она вернется». Оставалось только держаться. Из-за нервного потрясения и обескровленных мышц по плечам полз озноб.
А потом Коди услышал нечто такое, отчего по спине побежали мурашки.
Звук был тихим, и сперва он подумал, что это, должно быть, посыпалась на дно земля, но, чем дольше слушал, тем больше убеждался: дело обстоит иначе. Звук был таким, словно кто-то крадучись, торопливо пробирался по воде.
Коди затаил дыхание. Шум шел снизу, из темноты. Там что-то двигалось.
— Локетт! Ты там?
От крика Коди чуть не разжал пальцы. Он поднял голову и разглядел, что над дырой кто-то склонился.
— Да! Здесь!
Вспыхнул карманный фонарик. По провалу зашарил луч света.
— Что, мужик, на этот раз ты угодил в глубокую дыру, да?
В голосе звучал мексиканский акцент. Коди знал этот голос, преследовавший его во сне издевками. Однако спросил: «Кто здесь?»
— Рик Хурадо, су бьен амиго, — прозвучал саркастический ответ. — Твой добрый друг. У нас веревка. Держи.
— Кто еще с тобой?
— Еще одна твоя хорошая подружка, — сказал Рик, и Коди понял, о ком идет речь. Свой 0.38 Рик положил на крыльцо. Дифин из любопытства потянулась к нему, но Рик сказал: «Лучше не трогай. А то будет в тебе дырка», и она кивнула и убрала руку. Рик поискал, за что бы зацепить веревку, и волей-неволей остановился на белых кованых перилах крыльца.
— Привязь недостаточно длинна, — сказала Дифин, измерив взглядом расстояние от того места, где Рик привязывал веревку, до дыры. — Нехватка составит три фута.
— Что ж поделаешь. Придется обойтись тем, что есть. — Паренек размотал веревку, вернулся к дверному проему и остановился на пороге. — Веревка пошла! — крикнул он, сбрасывая ее вниз. Направив луч фонарика в провал, он увидел, что Дифин права: конец веревки болтался в трех футах над вцепившимися в трубу пальцами Коди.
Коди посмотрел на веревку. Три фута никогда еще не казались таким большим расстоянием. Он попытался подтянуться, но отбитые ребра опять прострелила боль, а труба со скрипом зашаталась. Крикнув: «Не достаю!», он опять повис, чувствуя, что руки у него сейчас оторвутся. В луче фонарика стали видны ручейки серой слизи, которые сползали по стенам дыры и капали вниз, в темноту.
Рик понял, что надо делать. Он спокойно сказал: «Будь оно все проклято» и подал фонарик Дифин. «Держи. Свети на него. Понятно?» Она кивнула. Рик ухватился за веревку, спустил ноги в дыру и пополз вниз.
Он повис в нескольких дюймах над трубой, не желая наваливаться на нее своей тяжестью. Труба так вибрировала, что Рик догадался: несколько лишних фунтов — и штуковина отломается от стены.
— Локетт! — сказал он. — Ближе мне не подобраться! Тебе придется дотянуться до моих ног!
