Прожужжав у Роудса над головой, стрекоза ударилась в стену банка и разбилась, как насекомое о мухобойку. Она смялась с сырым мягким шлепком, на кирпичи полетели какие-то темные куски. Роудса поглотил вал янтарной жидкости, а потом вертолет, захлебываясь, вырвался из дождя инопланетной субстанции, и полковник увидел Кобре-роуд, которая шла вверх, чтобы принять их.
Вертолет сел брюхом на мостовую, подпрыгнул и снова плюхнулся на землю. Его протащило по Кобре-роуд, мимо Престон-парка, где он отшвырнул припаркованный там коричневый грузовичок-пикап, и волокло еще футов шестьдесят. Мотор заглох, но винты крутились. Остановился вертолет почти впритык к зеркальной витрине «Выгодной покупки», где красные буквы объявляли: «УЕХАЛ ЗА ТОВАРОМ».
— Ну, — услышал Роудс собственный голос — ему просто хотелось убедиться, что он еще жив. Больше полковник ничего не сумел придумать, поэтому еще раз сказал: «Ну». Но тут, почуяв запах горящего масла и услышав потрескивание пламени у хвостового винта, он понял, что, по всей вероятности, разорван бак с горючим и лучше сматываться подобру-поздорову, и обернулся, чтобы убедиться, все ли в порядке с Ганнистоном. Забрызганный кровью и янтарным соком молодой человек смотрел широко раскрытыми глазами и больше уже не смеялся. Роудс сказал: «Пошли!» и отстегнул ремень. Ганни не реагировал, поэтому Роудс торопливо расправился с его ремнем сам и изо всех сил пихнул капитана. «Пошли!»
Они выкарабкались из вертолета. Увидев бегущие к ним четыре фигурки, Роудс крикнул: «Не подходить!» Те повиновались, и Роудс с Ганнистоном, пошатываясь, пошли прочь от покореженной машины. Примерно через восемь секунд взорвался хвостовой отсек. В витрину «Выгодной покупки» влетел кусок металла размером с противень. Через три секунды после первого взрыва вертолет объяло оранжевое пламя, и под купол решетки, к облакам, снова поднялся черный дым.
Ганнистон повалился на тротуар перед книжным магазином и свернулся дрожащим клубком. Роудс остался стоять, не сводя глаз с горящего вертолета. Смерть Тэггарта казалась нереальной, словно она настигла пилота слишком быстро для того, чтобы постичь и осознать случившееся. Полковник посмотрел на здание банка и разглядел блестящую стрекозиную слизь, медленно ползущую вниз по кирпичам. Переключив внимание на черную пирамиду, он увидел, что разлом закрылся.
— Ах ты сука, — прошептал он… и подумал, что где-то внутри пирамиды какое-то существо (или существа), может быть, говорит на языке иного мира то же самое в его адрес.
— Я ее видел! — затараторил какой-то поджарый седой мужчина с золотым зубом прямо в лицо Роудсу. — Видел, как она тута летала, угу!
Пухлая женщина в рабочем комбинезоне носком теннисной туфли ткнула Ганнистона в ребра. «Помер, что ли?» — спросила она. Ганнистон вдруг сел, и женщина проворно отскочила.
Начал стекаться народ, привлеченный горящим вертолетом. Роудс прочесал пятерней волосы — и вдруг оказалось, что он сидит, привалившись спиной к грубому камню стены книжного магазина, хотя как у него подогнулись колени, полковник не помнил. Он весь пропах кровью Тэггарта; ее запах смешивался с другим, кислым, который вернул Роудса в юность, на зеленые холмы Южной Дакоты. Полковнику представилось, будто он солнечным летним днем ловит кузнечиков. Он не забыл острый запах табачно-коричневой жижи, которую кузнечики оставляли на пальцах — «кузнечикова кака», называл он ее. Теперь Роудс был покрыт ею с головы до ног. Эта мысль вызвала язвительную улыбку, которая очень быстро растаяла, стоило только вспомнить разорванное на куски тело Тэггарта.
— Достала ее ваша пташка, — глубокомысленно заметил какой-то плешивый старик, а из обугленной машины вырвался очередной сгусток пламени.
— Черт, да отойдите же от них! Немедленно назад! — через толпу зевак проталкивался Эд Вэнс, прибежавший с Селеста-стрит. Однако даже после такой короткой дистанции шериф стал красным, как рак, и тяжело отдувался. Увидев окровавленных Роудса с Ганнистоном, он остановился. «Мать честная!» Он огляделся, отыскивая пару мужиков покрепче.
— Хэнк! Ты и Билли — идите-ка сюда, поможете отвезти их в клинику!
— Мы в норме, — сказал Роудс. — Просто немного порезались, вот и все. — Он увидел посверкивающие на предплечьях микроскопические кусочки стекла и подумал, что ему предстоит долгий поединок с пинцетом. Подбородок и лоб украшали глубокие порезы. Тот, что на лбу, казался опасным, но пока было не до ран. — Нашему пилоту не повезло. — Полковник повернулся к Ганнистону. — Ты в порядке?
— Ага. Наверное. — То, что Ганни сидел за передними сиденьями, защитило его от основной массы осколков, однако на кистях рук капитана было несколько порезов, а из плеча торчала щепка длиной около двух дюймов. Ганни ухватил ее, выдернул и выкинул.
Роудс попытался встать, но ноги не слушались. Ему помог подняться мужчина помоложе, в красной клетчатой рубашке, и Роудс сказал:
— Староват я стал для этой хренотени.
