Исследованные во второй главе материалы «Хань шу» за I в. до н. э. в сопоставлении с рассмотренными данными «Ши цзи» за II в. до н. э. показывают, что в I в. Дася исчезла с политической карты региона и на ее землях оказалось Большое Юэчжи со столицей Ланьши. Бывшее во II в. «кочевым царством», оно в I в. стало, как ранее Дася, царством оседлых земледельцев. Краткая фраза в «Хань шу» о «переселении сюда», т. е. в Дася, юэчжей свидетельствует о мирном характере овладения ими этой страной. Но часть юэчжей, несомненно, осталась в землях к северу от Гуйшуй, ставших для них второй родиной. А произошло это, как выяснилось, на рубеже 100–99 гг. до н. э., так как в «Хань шу» сведений о юэчжах за последующие годы I в. до н. э. нет.
Что же касается ставок пяти юэчжийских сихоу (князей), обязанных снабжать продовольствием послов, то уже тот факт, что они указаны в городах, не имевшихся у юэчжей ранее, показывает их местонахождение в землях бывшей Дася. А подробное историко-географическое исследование показало, что они находились всего в 36–80 км друг от друга на караванном пути, проходившем по южному берегу Сырдарьи, т. е. в самых северных землях бывшей Дася, и, следовательно, были учреждены сразу после начала переселения сюда юэчжей на рубеже 100–99 гг. до н. э.
Таким образом, установлена дата события, спустя сто с лишним лет после которого, по сообщению в «Хоу Хань шу», один из этих пяти князей поднял мятеж и преобразовал Большое Юэчжи в Кушанское царство.
Археологические и нумизматические материалы из Бактрии рассмотрены в третьей главе по работам соответствующих специалистов и сопоставлены с выводами из нашего исследования данных древнекитайских историй. Одни археологические материалы, свидетельствующие и об отсутствии обычных при завоевании разрушений и о поддержке после завоевания кочевниками хозяйства земледельцев, подтверждают сообщение в «Хань шу» о мирном переселении юэчжей в Дася и доказывают постепенное мирное врастание этих кочевников в среду бактрийцев-земледельцев, другие — говорят о существовании в полупустынных Бишкентской и Нижнекафирниганской долинах, т. е. в центре царства, большого анклава кочевников, сохранявших здесь свой кочевой образ жизни и, безусловно, конницу, что доказывает стремление правителей Большого Юэчжи контролировать положение в царстве с их помощью.
А нумизматические данные свидетельствуют о выпуске царями Большого Юэчжи монет двух видов (заметим, выпуск монет в те времена был монополией царей) — очень малочисленных дорогих серебряных подражаний чекану Евкратида и довольно многочисленных медных подражаний чекану Гелиокла, т. е. подражаний чекану тех двух последних греко-бактрийских царей, с которыми у юэчжей были добрые отношения. Анализ данных позволил не согласиться с бытующим мнением (которое основано на несовпадении ареалов находок и соответственно распространения в древности основной части монет этих двух видов) о том, что эти монеты выпускались во владениях разных юэчжийских князей (!), что-де доказывает раздробленность Бактрии под властью кочевников. Несовпадение ареалов распространения монет объясняется, как показано в работе, тем, что они тогда играли разные роли: первые явно были наградой, т. е. медалями особо отличившимся военачальникам, и большинство их найдено в некоторых захоронениях в регионах расположения основных воинских контингентов — Нижнекафирниганской долине и на подступах к столице, а вторые были именно деньгами и найдены в основном при раскопках поселений в наиболее развитой в хозяйственном отношении долине Сурхандарьи.
Подробно исследованные в четвертой главе материалы «Хоу Хань шу» о политике Поздней Хань (25–220 гг. н. э.) в Западном крае (Восточный Туркестан) опровергают кочующие в литературе мнения о том, что этот край был ею завоеван и что за контроль над ним Хань боролась с Кушанским царством, и о распространении влияния Кушанского царства в Восточном Туркестане.
