– Я говорила, не слушает. Как по мне – пусть убивает, если ей так легче, только боюсь я за нее.
Пара помолчала, потом Наталья поинтересовалась:
– Разблокировать дороги в сторону русских деревень не сможем? Там на складах наши продукты хранятся, запас на зиму, жалко теперь деньги тратить на закупку новых в украинском секторе.
– Пока никак. Дружинники поставили крепкие блокпосты, никого не пропускают. Выбить их не можем – людей слишком много потеряем. Так что пока – просто наши разведгруппы их пощипывают на дорогах. Рано или поздно им придется оттянуть посты к деревням, каждую неделю они человек по десять теряют, и, что еще важнее – потеряли почти весь свой транспорт. Правда, блокаду поставок это не отменит.
– Ладно, как-нибудь продержимся. Иди ко мне.
Женщина встала и протянула руку мужчине. Тот отставил стакан, поднялся и обнял ее.
Деревня, как и многие другие деревни сектора, на карте выглядела как ромб, повернутый одной из вершин в сторону Базы, на север.
Центр селения пересекали две сквозные прямые улицы. Одна называлась Главной и вела с севера на юг, она на выходах из деревни переходила в дороги, ведущие: с одной стороны – к Базе, с другой – дальше на юг. Вторая улица, Срединная, шла с запада на восток. Эта улица тоже кончалась выездами из деревни, но от нее с каждой стороны отходили сразу по две дороги, ведущие в соседние селения. Так как деревни в секторе были расположены в сотовом порядке, у большинства из них было по шесть соседей, соответственно, и по шесть дорог к ним.
Чтобы грузовикам, доставляющим грузы с Базы по факториям, не приходилось проезжать через центр селения, деревню огибали обводные дороги.
Сергей вышел из леса и оказался на перекрестке трех дорог. Две, хорошо наезженные, шли вдоль ограды деревенских полей, в обход, а одна – прямо, в деревню. По этой дороге с момента последнего снегопада прошла всего пара машин. Зато регулярно ходили люди.
За перекрестком стоял забор из сетки Рабица, с сетчатыми же воротами на сварной раме. Ворота были прикрыты на засов – чтобы крупные животные не прошли. Сергей открыл их и вошел. Вокруг деревни во все стороны на пару километров расстилалась вырубка, превращенная в поля и пастбища. Сейчас она была покрыта ровным слоем снега. Ровно и пусто.
Добравшись до периметра деревни, Сергей увидел еще одну ограду, более серьезную, из жесткой сетки, высотой метра три, с колючей проволокой по верху. В ограде были приоткрытые ворота, рядом с ними, у сторожки, скучал мужчина в овчинном тулупе и с автоматом.
Сергей спокойно прошел через ворота, постовой его не останавливал и ничего не спрашивал.
Деревня была застроена срубами с крышами из теса. На окраинах это были почти одинаковые избы метров по шесть в ширину и длину. Большинство дворов от улицы отделяли символические ограды из кустарника или пары жердей.
Ближе к центру дома стали больше: судя по виду, владельцы их достраивали в разное время, поэтому в таком доме часть стен была почерневшей от времени, часть – более свежей. Самые крупные дома были двухэтажными. Такие были окружены глухими заборами высотой выше человеческого роста.
Людей на улице было мало. А женщин не было видно вовсе. Детей тоже не встретилось.
Перед походом в Засоску Сергей посмотрел по объявлениям в сети адреса скорняков, принимающих сырые шкуры, и еще – пары мест, где сдавали комнаты. Сначала направился к ближайшему скорняку.
На стук в дверь вышел пожилой мужчина с протезом на одной ноге. Он запустил Сергей внутрь дома, там разложил на столе шкуры, померил их размеры рулеткой, назвал цену раза в полтора ниже, чем было указано в объявлении. Сергей отодвинул стопку шкур, отложил две волчьи и две соболиные, сказал, что остальные отнесет конкурентам. И потом будет носить тому, кто лучше платит.
– А что, будут и еще шкуры и меха? – уточнил скорняк.
– Будут, как не быть.
– А где ты их добывать собираешься? У нас охотники свои делянки держат, чужих не пускают. Если поймают, то могут и пристрелить.
– А если, гипотетически, я в порядке самообороны их пристрелю?
– Тогда сможешь на этой делянке охотиться. Только одиночке лучше этого не делать – если узнают, обязательно кто-то захочет участок захватить, соберет команду и грохнет.
– Как-то жестко у вас тут. Так что с ценами?
– Везде жестко, разве нет? С ценами – уговорил, черт языкастый, возьму по верхней планке, если все мне будешь сдавать.
Избавившись от груза, Сергей снял за три сотые унции комнату на сутки. Комната оказалась в пристройке, имела отдельный вход, туалет и ванную. И широкую удобную кровать с надувным матрацем. Особенно мужчине понравилось то, что в комнате было тепло, и имелась горячая вода. После нескольких дней в палатке такие вещи ценились особенно. «Надо Олю сюда скорее приводить!» – было первой мыслью при виде горячей струи, текущей из крана.
