Защитники деревни просто закупали новый боезапас в деревенской фактории. Транспорт ФРЧ спокойно привозил в нее новые грузы, при попытках дружины преградить ему путь обещали прислать бронетранспортеры и применить силу, а еще и наложить санкции.
Дружинники попытались подвезти на свои позиции патроны из соседних деревень. На дорогах грузовики встретили разведгруппы, которые остались в лесу после того, как на подходе щипали колонны войск. Грузовики сожгли вместе с патронами.
Затем дружина перебросила еще несколько сотен человек подкрепления. Фактически, последние свободные силы. Поставили блокпосты на дорогах в сторону русских деревень, так и стоят до сих пор. Помятые части отвели в соседние деревни, восстанавливаться.
Теперь разведгруппы иногда жгут или обстреливают транспорты на дорогах, иногда – постреливают по тем, кто высовывается из блокпостов. Пару раз дружинники пытались организовать погони за разведчиками по следам на снегу, попадали в засады, теряли людей и отступались.
Выезд в сторону украинского сектора защитники деревни разблокировали, по нему доставляют продукты.
Так все и зависло. Дружина не может взять деревню, Перекресток находится под постоянной угрозой и не может убрать дружину с дорог в сторону русского сектора.
– Так уже месяц стоите на месте? – уточнил я.
– Полтора почти. Я как раз сейчас шла, чтобы застрелить одного-двух дружинников. Мне это для душевного спокойствия помогает.
– Прекращай эти глупости. Ты баронесса, ты нужна в деревне, незачем рисковать из-за пустяков. Сама бы подумала – меня нет, Леры нет, кто возглавит деревню, если с тобой что-то случится?
– Как скажешь, мой барон, – улыбнулась радостно.
– Завтра организуй совещание по связи, со всеми людьми из близкого круга. И Беляша не забудь. Ладно?
– Ладно, милый. Ты мне контакты Леры еще сбрось новые, я ей позвоню, посплетничаем. И еще вопрос: что сказать людям по поводу твоего воскрешения? Некоторые тебя с дыркой в шее видели и от крови тело отмывали, им сказки о ранении и выздоровлении не расскажешь.
– Правду скажи. Что в этом мире можно возродиться новой личностью. Почему так – не знаем. Только пусть в секрете держат. Неизвестно, как такая новость на людей подействует. Нам только секты Святого Олега не хватает для полного счастья.
– Не переживай, – прыснула Вика. – Я всем расскажу, что ты не святой.
– Этого я и боюсь, – не сдержал улыбку уже я.
Радостное впечатление от разговора с Викой продержалось до ужина.
А затем мне испортил настроение звонок старосты.
Пристроив комм к тарелке, чтобы стоял, я включил гарнитуру.
– Здравствуй, Сергей, – начал староста. – Я просил тебя позвонить, как девчонку увидишь, а ты не звонишь. Нехорошо это.
– И вам не хворать, Роман Степанович. Я ее и не рассмотрел толком – дел много навалилось. Вы уж простите.
– У тебя есть дела важнее, чем договоренность со мной?
Тон беседы мне уже не нравился.
– Роман Степанович, продажа девушки – это только одна сделка, не самая большая в моей жизни, и еще непонятно, выгодна ли она. Вообще, девушка слишком молодая, чтобы о продаже говорить. У нее еще фигура не сформировалась. Вот еще немного повзрослеет, на тренажерах вес сгонит, станет красавицей – тогда и имеет смысл говорить о цене. Весной. А сейчас – рано, не дозрела она. Я, кстати, посмотрел на цены продаж женщин – та цена, которую вы назвали, маловата будет.
Староста пожевал губами, нахмурился, потом ответил:
– Я сам ее красавицей сделаю. И цена, которую я предложил – последняя. Через полторы недели приедут из дружины с очередной проверкой. Они должны будут утвердить твое заявление на наследство. Я его принял, но могу шепнуть им, что не так все хорошо с этим делом. И вместо имущества покойников ты получишь приговор за убийство и пулю в голову. А девку я возьму, как бесхозное наследство, в общественную собственность. Сначала поиграю с ней, потом выставлю на аукцион. Выбирай, сам отдашь, или с трупа твоего заберу.
На этом староста отключился.
Я побледнел.
Потом почувствовал, что кто-то толкает меня в плечо.
– Сергей!
– Да?
– Возьми и мою вилку, милый.
Я с недоумением посмотрел на Олю, подающую мне вилку, потом перевел взгляд на свою руку, где была такая же, но согнутая моими пальцами. Ну, мне стальные вилки никогда не нравились, предпочитаю серебро.
– Спасибо, – пришел я в себя.
– Милый, – вполголоса сказала Оля. – Когда господин начинает гнуть вилки, это пугает подданных.
Я посмотрел на притихших работников, на испуганных Светлану и Катю. Женщин я попытался успокоить, получилось не очень убедительно.
– Что, еще кого-то надо убить? – тихо уточнила Оля.
– Да, бывают люди, которые никогда не успокоятся, даже если у них все есть…
Этот обмен фразами перевел мои мысли в конструктивное русло.
