Дружинники в деревнях Вилячий Ручей и Большой Бук оказались в осаде. В каждой из них оставалось по несколько сотен боеспособных бойцов, и какое-то количество раненых. Эти части, которые совсем недавно контролировали окрестности Перекрестка, неожиданно оказались в роли беспомощного заключенного. Гарнизоны ничего не могли сделать, даже выйти за пределы деревень, но внутри их никто пока не трогал. При этом к началу минной войны эти части уже долго бездельничали без ясных целей и начали превращаться в банду спившегося сброда, которым руководят такие же спившиеся командиры. Резкий рост потерь довел солдат до грани бунта: они приходили в дружину ради сытой жизни и женщин, а не умирать. Только страх перед хищниками за периметром деревень мешал им разбегаться.
Как я и ожидал, ФРЧ расширил список товаров, запрещенных к ввозу. Туда вошел толуол и растворители на его основе, а также – вещества, из которых можно получать гексоген, динамит и несколько других взрывчатых веществ.
Для нас это было очень кстати. В ходе боевых действий в руки дружины попали несколько образцов мин, так что не только возможность их создания, но и конструкция, и применяемые виды взрывчатки перестали быть секретом. Запрет на поставку сырья сделал для дружины невозможным производство своих боеприпасов. Наших же запасов сырья должно было хватить надолго. Пока мы израсходовали всего несколько десятков мин.
Я не принимал участия в военных действиях. Смотрел видеоотчеты, да и то не всегда. Принимал участие в совещаниях. Посылал грузовик с четверкой охотников, чтобы они забирали у группы Банкомата мины и развозили их боевым группам, которые подчинялись Вике. Иногда и продовольствие им подкидывали, чтобы парням не приходилось возвращаться в деревни. Охотники бросили в кузов грузовика тушу оленя, на случай, если кто-то остановит на дороге. Опытный охотник понял бы, что туша промерзла и добыта давно, торговец – сообразил бы, что маршрут перевозки странный. Но дружинников такая маскировка могла обмануть. Впрочем, это не пригодилось: после начала войны на дорогах оказалось, что дружина не может и даже не пытается обеспечить какой-то контроль на них – боится, что посты просто будут уничтожены.
Вика координировала действия групп. Я заметил, что после того, как она удовлетворила свой сексуальный голод, она потеряла всю свою кровожадность и стала относиться к операциям совершенно спокойно, как к работе. Перекрыть какою-то дорогу, доставить мины, заменить группу, потерявшую людей – в сущности, обычная логистика.
Майор Кречетов планировал операции. Он был воодушевлен, прямо сиял: его сторона блестяще выигрывала войну, почти безнаказанно уничтожая силы противника.
А я скучал.
Мы обедали, когда Вика получила звонок с незнакомого номера. Все вместе, за одним большим столом. Я, Вика, Оля, Катя, Светлана и ее семеро работников.
Вика включила гарнитуру, потом встала, помахала мне рукой, чтобы я вышел за ней.
– Одну минуту, – сказала для собеседника.
Мы перешли в нашу спальню, подальше от свидетелей. Вика включила громкую связь.
– Повторите, пожалуйста, – попросила.
– Уважаемая баронесса Виктория, я начальник дружины Замка, меня зовут Иван Николаев. Меня уполномочили предложить вам перемирие и выяснить, на каких условиях вы готовы прекратить войну.
– Как это мило с вашей стороны, – не удержалась от колкости Вика.
Я помотал головой. Потом беззвучно сказал губами «Пусть предлагают условия». Вика поняла.
– Уважаемый Иван. Я считаю, что для перемирия слишком рано. Если вы хотите заключать мир – присылайте ваши предложения по почте на мое имя. Я их обсужу со своими людьми. Если у вас все, то до свидания, я пошла есть десерт.
После десерта мы собрали совещание.
Военные свою задачу выполнили, теперь мне пора было брать власть в свои руки.
Предложения по мирному договору нам прислали. Забавные такие: пообещали компенсировать наши потери от войны в размере десяти тысяч унций, а еще хотели провести границу между русским сектором и нашей землей, и поставить там посты с таможней.
Ха-ха.
Вика возмутилась, заявила, что это оскорбление – десять тысяч за убийство ее любимого супруга (то есть меня) и не менее любимой жены (то есть Леры-Оли), а также прочих людей. Опять захотела крови. Я убедил ее сначала выслушать наших людей. Так что совещание мы все-таки провели.
– Мы одержали военную победу, – объяснил свое мнение Кречетов. – Все войны рано или поздно кончаются миром. Я считаю, принципиально надо соглашаться и уточнять условия. Репарации побольше с них взять, конечно. Затягивать войну рискованно: у Замка все еще намного больше ресурсов, чем у нас. Скоро в лесах начнет таять снег, передвижение затруднится. Потом наоборот, станет возможным переброска войск по лесу, вне дорог. Это может свести наше преимущество к нулю.
– Войска пусть уберут из соседних деревень, – требования начальника гвардии были скромными и лаконичными.
