1.35. Гарольд Симз, секретарь суда, постучал своим молотком и провозгласил: «Внимание… внимание…» Судья Страйк повернулся к стенографистке: «Запишите, что обвиняемый и его защитник находятся в зале суда». Потом он обратился к сонному Эдгару Бичаму: «Судебный исполнитель может пригласить присяжных».
1.42. Присяжные заняли свои места. Двери зала заседаний закрылись. В одном из окон опять появились три румяных лица, а судья Страйк надел слуховой аппарат. Он включил его на большую громкость, и шепот в переполненном зале превратился в настоящий рев. Судья призвал присутствующих к порядку, но рев не стихал. Он осознал свой промах и уменьшил звук.
1.52. Доктор Келси был приведен к присяге. Говорил он неохотно, казался раздраженным. Заявил, что он действительно подписал свидетельство о смерти. Обычно это делал доктор Монфорд. Но тогда он сам как раз находился в больнице и, не желая лишний раз беспокоить и без того расстроенного доктора Монфорда, решил выполнить его обязанности. Да, это им сделана пометка: «Смерть по естественным причинам». Когда доктора Келси спросили о времени смерти покойного, он замялся и сказал, ненавидя себя за ложь, что смерть наступила примерно за шесть часов до времени констатации.
2.40. Защитник Берт Мосли подверг свидетеля перекрестному допросу.
Берт: Итак, насколько я понял, вы утверждаете, что покойный ко времени осмотра был мертв около шести часов.
Келси: Да.
Берт: Или больше?
Келси: Возможно.
Берт: Мне казалось, что время смерти можно установить достаточно точно.
Келси: Разумеется, когда в этом есть необходимость.
Берт: Вы считали, что это не тот случай, когда необходима точность?
Келси: Я полагал, что это естественный конец. Ведь больной был при смерти…
(Колин заявил протест.)
Колин: Был больной при смерти или нет — к делу не относится.
(Судья Страйк принял возражение.)
Страйк: Мы все понимаем, что больной был серьезно болен. Если бы суд интересовали его шансы на выздоровление, были бы приглашены специалисты, и обсуждение этого вопроса заняло бы не один день.
Берт: Ну хорошо. Итак, тело остыло: роговичный рефлекс отсутствовал, сердцебиение не прослушивалось, пульса не было — смерть наступила несколько часов назад. Вы сказали, что около шести. Могло ли это случиться восемь часов назад?
Келси: Да.
Берт: Другими словами, он мог умереть в десять часов вечера и даже в девять.
Келси: Нет, пожалуй, не раньше одиннадцати.
Берт: Доктор Келси… Прошу вас не истолковывать превратно мой следующий вопрос. Я ни в коей мере не хочу обвинить ни вас, ни ваших коллег в порочной практике или бросить тень на вашу профессию.
Келси: Понимаю.
Берт: Прекрасно. Итак, вопрос. Если бы вы захотели положить конец страданиям безнадежно больного безболезненно и не оставляя улик — даже если тело будет в дальнейшем эксгумировано, — как бы вы поступили?
Келси: Ну… я думаю, ввел бы воздух. Три-четыре инъекции по 10 кубиков в вену. Пузырьки воздуха достигли бы сердца, и несчастный, не испытывая боли, умер бы быстро. Потом я бы выписал свидетельство о смерти: «Смерть по естественной причине», и никто бы никогда не узнал правды.
Берт: Делалось ли это когда-нибудь?
Келси: Вы имеете в виду, известно ли мне о каком-нибудь конкретном случае?
Берт: Я имею в виду, слышали ли вы за свою долгую практику о враче, который делал это?
Келси: Да.
Берт: Случай был единственный?
Келси: Нет.
Берт: Вы хотите сказать, что это широко практикуется? Келси: Я только хочу сказать, что иногда это делают.
Берт: Значит, если бы подзащитный хотел совершить акт милосердия таким образом, он легко мог бы это сделать. Верно?
Келси: Да.
Берт: Доктору Монфорду, конечно, известно, о существовании этого метода?
Келси: Конечно. Доктор Монфорд — высококвалифицированный и опытный врач.
Берт: И все же он намеренно использовал вместо воздуха морфий, зная, что его можно обнаружить и что он наверняка будет обнаружен. Он даже не спрятал бутылочку из-под лекарства, просто бросил ее в мусорную корзину. Как бы вы это объяснили?
Келси: Я полагаю, он был слишком расстроен, чтобы обдумывать свои действия. В последнее время доктор Монфорд находился с состоянии сильного душевного напряжения. Я настоял на его поездке в Бостон, на медицинский съезд, чтобы он хоть немного развеялся. Однако вернулся он в прежнем состоянии.
Берт: Значит, находясь в подавленном состоянии, подзащитный и не думал о том, чтобы скрыть свои действия. Возможно, он совершил данный акт с единственной целью: прекратить страдания больного. Ваше мнение?
Келси: Не могу объяснить это по-другому.
Берт: Спасибо, доктор. У меня все.
3.21. Окружной прокурор вызвал шерифа Ларсона Уитта. Шериф повторил устное признание обвиняемого, сделанное ему в присутствии окружного прокурора, судьи Маннинга и его самого: «Если вас интересуют результаты вскрытия, то да, вы обнаружите морфий, и инъекцию сделал я».
