г-жа Петрович: Моя дочь работает.
Надежда: И я работаю.
г-жа Петрович: Она врач. Хирург.
Надежда: Да ладно.
г-жа Петрович: Доктор Жанна Петрович.
Вам знаком такой тон, которым говорит госпожа Петрович, и который выводит Надежду из себя? Она не ругается, она не кричит, она даже не рассуждает. Она просто спокойным голосом напоминает об обстоятельствах, которые абсолютно не важны в этот момент, но против которых Надежда не может ничего сделать. Потому что она — не врач. Она гример на телевидении. И хотя это достойная работа, к которой она относится серьезно, и на деньги, которые она зарабатывает, живет скромно, но нормально, но в данный момент этого не достаточно. Больше всего на свете в этот момент Надежда хотела бы крикнуть: «А я старший врач, доктор Надежда Илич, зав. отделением и главврач больницы, в которой ваша дочь работает. И я сейчас ее отпущу с работы». Просто так, холодно и спокойно. Чтобы увидеть выражение лица этой противной женщины. А потом вдруг думает, а почему бы и не сказать? И говорит:
Надежда: А я старший врач, доктор Надежда Илич, зав. отделением и главврач больницы, в которой ваша дочь работает. И я сейчас ее отпущу с работы.
Госпожа Петрович вообще не меняется в лице. Только с тем же выражением удивления смотрит на надежду, которая ликует всего мгновение. Петрович без слов отмахивается от Надежды. Она не хочет иметь дела с ненормальной. Она ничего не говорит, делает пару шагов и смотрит вперед. Но Надежда — не дурочка. Она умная, потому что сейчас разыграла такую сцену. Ей становится неприятно.
Надежда: Не беспокойтесь, вашей дочери ничего не будет. Я… не главврач. Я там не работаю.
У госпожи Петрович не хватает такта.
г-жа Петрович: Это сразу видно.
Надежда: Не хорошо так говорить.
Петрович только пожимает плечами. Вот так стоят эти две женщины, каждая на своем конце жизни и лестницы, и смотрят друг на друга. Госпожа Петрович все-таки решает поднять свой огромный чемодан по крутым ступеням. Не понятно почему, но она так решила. И она начинает его поднимать.
Надежда: Ну, куда вы с этим чемоданом? Закрыто же.
г-жа Петрович: Все равно. Не стоять же ему так, посреди улицы.
Надежда: Какая разница?
г-жа Петрович: Пожалуйста, девушка, не надо больше испытывать мое терпение. Я пожилая женщина. Если хотите, помогите мне, если нет, оставьте меня в покое.
Надежда: Хорошо, подождите. Я помогу.
Надежда тянет чемодан, выбиваясь из сил.
Надежда: Что там у вас?.. Весь ваш гардероб?
Надежде, в конце концов, удается поднять чемодан по ступенькам к входу, к закрытому входу.
Надежда: Вот. И что теперь?
г-жа Петрович: Будем ждать.
Надежда: Чего ждать?
Г-жа Петрович теряет терпение. Выпаливает.
г-жа Петрович: Годо!
Надежда: Кого?
г-жа Петрович: Вы же, девушка, ничего не знаете. Сидите здесь, имейте терпение. Что-нибудь да произойдет.
И действительно что-то происходит. Из дома доносится слабый голосок. Поет бабушка Надежды. Надежда радуется.
Надежда: Слышите? Она здесь!
Надежда прислушивается.
