Кузнец полностью

Темнота была не слишком густой, и орочьи глаза без проблем разглядели, что она повела их в дальний конец конюшни. Она безошибочно нашла дорогу и под деревом, немного подождав, нет ли кого поблизости, повернулась к нему лицом.

Хакону стало интересно, слышит ли она, как громко бьется его сердце, потому что для его ушей оно звучало громче, чем барабаны.

Ее маленькая ручка легла ему на грудь, когда она шагнула вперед, к изгибам его тела, и он наклонился ей навстречу. Ее аромат наполнил его нос, сладкая смесь роз, меда и… медовухи.

Он посмотрел ей в глаза, но, конечно же, зрачки были широко раскрыты в темноте.

Легкое движение за его тунику вернуло его внимание к ней.

— Поцелуй меня, — прошептала она, и от нее повеяло медово-сладким ароматом.

— Потому что ты завидуешь тому, что твоя подруга вышла замуж? — ему все равно, не по-настоящему, не после сада, но ему все равно нужно было знать. Он играл в эту игру, чтобы победить.

— Потому что я хочу, чтобы ты меня поцеловал.

Рокочущее мурлыканье зародилось в его груди, и он опустил голову еще ниже. Она встала на цыпочки, чтобы встретиться с ним, и хотя от такого угла у него свело шею, это был один из лучших моментов в жизни Хакона.

Их губы встретились в застенчивом воссоединении, неуверенном и мягком. Он почувствовал вкус меда на ее губах, да, но также и ее.

Его зверю больше ничего не было нужно.

Выпрямившись во весь рост, вне пределов ее досягаемости, он пожирал ее взглядом.

Она надулась, не понимая, почему он отстранился. Затем она ахнула от восторга, когда он наклонился, чтобы поднять ее и унести.

— Прекрасно, — вздохнула она ему в шею, запечатлев там поцелуй, который заставил его содрогнуться от желания. — Я немного завидую ее замужеству. Но еще больше тому, что она наконец окажется в постели.

Стон Хакона был долгим и проникновенным. Он понес ее к дальней стороне конюшни, где были аккуратно сложены большие тюки сена. Он посадил ее на одну кучу, прежде чем взобраться на другую за ней. Сидя вот так в сене, они были почти одного роста.

Ее улыбка была широкой и полной радости, привлекая его обратно в свое сияние. Ее руки нашли его лицо, обхватив подбородок, чтобы притянуть ближе. Он обнял ее, положив руки на сено, тонкая ткань платья дразнила его кожу.

— Ты не завидуешь тому, что они будут занимаются любовью всю ночь? — прошептала она ему в губы.

— Очень сильно, — сказал он. — Но если бы это был я со своей прекрасной парой, это не была бы ночь занятий любовью.

— Нет? — она запустила пальцы в его волосы, мягким взглядом наблюдая за работой. — Что тогда?

— Ничего, кроме гона.

Он обхватил рукой ее талию, чувствуя тепло и то, как сбилось ее дыхание при его словах. Мягкие губы приоткрылись, и он больше не мог сопротивляться. Он набросился и заявил права на них, наслаждаясь ее вкусом.

Прежняя застенчивость исчезла. Он пожирал ее, заявляя права, пробуя на вкус и насыщаясь. Она задыхалась у его губ, ее ногти царапали его кожу головы.

Его член дернулся к груди, жаждущий ее, но… Не сейчас. Пока нет.

Сначала ему предстояло ухаживать за ней.

Притянув ее ближе к себе на тюке, Хакон утонул в ее вкусе, ощущениях и аромате. Она была всем, чего он так долго хотел, что едва верил, что держит ее, теплую и восторженную, в своих объятиях. Она извивалась и прижималась к нему, ее руки исследовали длину его шеи и ширину плеч.

Он жил ради тихих звуков, которые она издавала глубоко в горле, хотел проглотить их вместе с ее вкусом и сохранить навсегда. Он гонялся за каждым моментом, нуждаясь в следующем, жадный до всего, что она могла ему дать.

Ночь вокруг них была прохладной с фиолетовым оттенком, почти как сон. Для него это был сон, и он молился старым богам, чтобы никогда не проснуться.

Тупые зубы вцепились в его нижнюю губу и потянули, вызвав вожделенное рычание. В ответ он провел рукой по ее талии к груди, осмеливаясь дразнить пальцами вырез ее платья, а затем вниз, находя сквозь ткань сосок.

Она ахнула ему в рот, декадентский стон сорвался с ее губ. Он целовал ее подбородок, челюсть, спускаясь вниз по шее. Эйслинн подставила ему горло, и он ласкал ее языком в знак доверия. Он целовал и посасывал ее шею, чувствуя, как она пульсирует под губами, прежде чем спуститься ниже.

Ее пальцы вцепились в его плечи, когда губы скользнули по мягким, как лепестки, верхушкам грудей. Он знал, что они идеальны, и наблюдал, как зеленый палец дразнил вышитый глубокий вырез ее платья. Было восхитительно и порочно видеть контраст их кожи, то, как ночь делала его почти таким же темным, как лес, в то время как ее персиковая кожа почти светилась в лунном свете.

Судьба, она так прекрасна, что это причиняет боль.

Ее рука легла поверх его, прижимая его к своей груди. Она снова начала двигаться в своей привычной манере, и он почувствовал, как она застонала от желания, прижавшись к его голове и покрывая поцелуями его висок.