Она уже попробовала ногой воду, как вдруг из под дерева вынырнула голова. Нет, не так как выныривал свалившийся в реку охранник — с шумом, пыхтением, аханием и руганью — а как выдра, тихо. Она чуть не взвизгнула, но удержалась, и пловец её не заметил. Он, таща за собой кожаный плотно завязанный мешок, проплыл к дальнему дереву, распрямился и пошел по нему, как акробат.
Фигура у пловца была очень… крепкой, но все-таки стройной. Из одежды на нем была только повязка на бедрах. Мышцы его переливались во время ходьбы, как на большом коне. Устроившись на бревне поудобнее, он развязал мешок, достал чистую тряпицу и вытерся. А вытеревшись, лег на бревно, явно устраиваясь передохнуть.
Она приподнялась немного, чтобы посмотреть еще — было страшно, любопытно и как-то приятно волнительно. Да это же молодой кузнец, Анри!
— Не знаю кто ты, девица в кустах. — вдруг сказал кузнец, не глядя на неё. — Но если у тебя здесь свидание, то его придется отменить. Я никуда в ближайшее время не пойду.
Скрываться стало глупо.
— Если я скажу, кузнец, пойдешь!
Кузнец, дернулся, развернулся к ней — но так и не упал. А жаль.
— Госпожа?!
— Что ты здесь делаешь?
— Купаюсь. — ответил он очевидную правду. — Прямо сейчас — лежу на дереве. А ты откуда тут, госпожа?
— Не твое дело.
Кузнец, похоже, уже оценил ситуацию.
— Прости, госпожа, что я не одет… — было как-то не похоже на смущение.
— Ты должен пасть ниц! — заявила она просто чтобы что-то сказать.
— Изволишь ли видеть, госпожа, я и так лежу. — резонно напомнил Анри. — Но если ты хотела искупаться, я могу поплыть поискать другое место.
И вроде ответил-то с почтением…
— Почему ты не трепещешь и не боишься?
— Потому, что ты, светлая госпожа, снова сбежала от своей свиты. И прямо сейчас никого не позовешь, и рассказывать о нашей встрече вряд-ли будешь… А я сам не причиню тебе никакого вреда. Так что, если меня за что нибудь и казнят — от меня ничего не зависит, все равно беспокоиться поздно.
Он потянулся, как большая собака.
— Кстати. Ночка отвязалась.
— Вот же … …!!! — даме не приличествовало так выражаться, но Ночка и правда отвязалась.
Поганская скотина отлично знала, что будет — и когда Алиенора кинулась её ловить, с удовольствием вломилась в воду по брюхо. Еще и скалилась. Успев только схватить её за повод, девушка оказалась там же, где и лошадь — в реке. Вода была, как выяснилось очень прохладной. Бросив повод, она уцепилась за луку, но в стремя не попала и теперь отплевывалась, почему-то подумав только, что платье, к счастью, все равно на берегу.
— Помочь забраться, госпожа? — вдруг спросил Анри, оказавшись совсем рядом. Повод он уже поймал. Ночка фыркала, с удовольствием пытаясь его ухватить за плечо — поиграть.
— Не надо. — почему-то покраснела она. Анри изобразил полупоклон, и собрался плыть назад.
— Кузнец, — вдруг сказала она. — Научи меня плавать. Я видела, ты хорошо умеешь. Все равно теперь часа два никуда ехать нельзя.
— Плавать, я? Разве тебя, госпожа, не могут научить твои дамы? Мне как-то неуместно.
— Я решу, что тебе уместно! — заявила Алиенора. Но обоснующе добавила — Все равно эти курицы ничего не умеют. А ты ведь уже тут.
Ладно, хоть рядом постою… Она с любопытством оглядывала меня из-под ресниц, как бы незаметно. Только крылья точеного носа подрагивали.
— Давай привяжем лошадь, все-таки, госпожа… И учти, за один раз скорее всего не получится.
— Ничего не бойся, госпожа. Расслабься. Я рядом. Ложись на воду.
Ночка пофыркивала, изредка макая нос в воду, курлыкала какая-то птица, вода журчала. Было так… спокойно. Его руки под плечами были твердыми и теплыми.
— Прекрасно, госпожа, прекрасно. Я рядом. Ничего не бойся.
Она полежала еще, а потом до нее дошло, что больше её за плечи никто не держит.
— Ты уже плывешь, не напрягай… — он успел подхватить её под руки, но она все равно, бултыхаясь, уцепилась за его плечи.
— Не надо бояться. — сказал Анри. — Ты сжимаешься и тонешь.
— Еще! — сказала она, даже не отдышавшись
— Пора ехать… — с некоторым сожалением сказала Алиенора. — Выйди и подержи мне эту скотину. И… не смотри, я выхожу.
— С точки зрения твоей свиты, все самое страшное уже случилось. — Она разглядывала его плечи и спину, пока вертелась в платье, чтобы хоть как-то его разровнять.
— Им не обязательно об этом знать.
— Как тебе будет угодно, госпожа. Что ты им скажешь?
— Повернись. Зашнуровать сможешь?
Даже не знаю, что было для меня хуже — эта ее мокрая ночнушка или моментально прилипшее в
— Благодарю, Анри. — сказала она, усевшись на лошадь.
— Услужить тебе — счастье для меня, госпожа.
— Все так говорят… — заметила она не очень весело.
— Разница в том, госпожа, что я тебе это
Кузнец поклонился ей как благородный рыцарь. Проклятье, почему у этого простолюдина жест выглядел так естественно?!
Де Брие еще раз попытался объяснить:
— Госпожа, со всем уважением, ваш батюшка оставили исчерпывающие распоряжения, и вы об этом знаете. Достойной госпоже не годится жить незамужней…
