Кузнец. Золотая Орлица полностью

— Меч — защитник слабых и угнетенных! Меч — воплощение чести!

— Меч? Или ты взявший его, ведешь этих демонов ко благу? И в мече ли эти демоны — или ты лишь бьешься с ними внутри себя? Что ведет твоей рукой, как не твое сердце… Путь же сердца другому сердцу передаст чаще песня. Начинаешь понимать? Путь не есть владетель, путь не есть творец — но что я делаю, как не творю время и путь этой вещи? И я пою — так путь передаст, надеюсь, мое сердце.

“Пусть сгорают уголья бесчисленных дней в обнаженной груди дотла…”

Я продолжал петь и как-то незаметно погрузился в своеобразный транс.

“Я с тобой говорил языками огня — я не знаю других языков…”

Очнулся только тогда, когда рассвело. Меч “Бастард” был готов — я только закрепил рукоять и отдал его Гийому. Надо бы отполировать — но пока хватит и первичной шлифовки.

— Владей, Гийом Железная Рука. Я обещал — я сделал.

Гийом принял меч и посмотрел на него — в тусклом свете пасмурного утра блик по краю прошел неяркий. Рыцарь взмахнул новым мечом и встал в стойку. Выполнил из неё выход, переход, перенос веса, перехват за лезвие… Он погнал целый цикл — бой с невидимым противником, который и занял около минуты. Он закончил его ударом в полено — которое раскололось.

— Ты великий мастер, Анри. Это… удивительный меч.

— От тебя зависит. — буркнул я и пошел искать ведро с водой. Навалилась усталость.

— Гхрм. — только и смог я ответить. Похоже, прикол зашел слишком далеко.

“Говорила я тебе…”

— Гийом. — сказал я. — Знаешь, ты имеешь полное право злиться — но тогда это была такая шуточка. Это были просто песни, чтобы работать легче. Никакого колдовства не было, я тебе просто на уши возжей накрутил…

— Ага-ага. — ответил, бледно ухмыльнувшись, рыцарь — Вот и я так думал, все два последних года. Только вот не так оно вышло, Стальной. Я, когда всё случилось, её в огонь бросил и убежал. А она проснулась и назад позвала. И голос у неё — серебро стали, а волос её каштановых нет более… Я их не видел — а как задумаюсь, так они на руках моих лежат. Гвендолен зовут её. Гвендолен.

Он гладил клинок пальцами живой руки и прикасался к оголовью губами. Я чувствовал себя лишним.

— Я два дня назад скакал. Коня загнал. Чуть сам не помер, пока искал её в том пепле. Потом мыл её в трех ключах, лучшей тканью ласкал, грел на груди. Гвендолен — так зовут её, меч мой. Проснулась она, Стальной, как ты и говорил. Проснулась в мече моём. Без колец обручили нас, невенчаными жить нам. Мне и моей мечу… Когда она в моей руке — рука моя железная чувствует жар её.

“Ой, мамочки.”

“Поздравляю. Ты тут ничего не сделаешь. Одна диагностика недели на три, для хорошего специалиста…”

— Может мы с тобой тогда и пошутили, Кузнец. Только я в монастыре с ней неделю молился, в обители Святого Иакова. Не гневается Господь. Так что — её зовут Гвендолен.

Он встал.

— Я уверен, что выглядит это странно — но ты-то знаешь. Пусть и отказали мне в венчании с ней…

“А он спрашивал. Однако.”

— Будь добр, относись к ней с надлежащим уважением.

Оставалось только кивнуть.

— Хочу еще просить тебя… Спой мне. Как тогда. Пожалуйста.

Он в такт шептал мой кривой перевод, покачиваясь и прижимая живой левой рукой меч к груди.

— Что это, господин?

— Часы.

— Что?…

Я качнул маятник и наконец-то услышал “Тик-так”. Солидный, четкий звук — теперь посмотрим, насколько точный.

— Время. Я хочу видеть время.

— И где его тут видно, господин?

— Здесь. — показал я на маятник. — Здесь.

— Время стоит на месте, по-твоему? — не удержался от вежливой подколки подмастерье.

Я взял уголек и изобразил “эпициклоиду в изометрической проекции”. Несмотря на плохой рисунок, он смотрел на него минуты две, а потом содрогнулся, как большая лошадь.

— Не пугай меня, пожалуйста, господин! Христа и Девы Марии ради, стоило ли создавать такой ужас…

— Но ведь оно же стоит на месте, разве не так?..

— Оно тащит нас с собой!!!

— Так было до, и так будет после. Ничего не изменилось, Готфрид. Мы только смотрим на него.

За окном ударил полуденный колокол.

— О. — вдруг засобирался Гийом. — Я, пожалуй, вечером зайду…

— Что, прямо и на обед не останешься? Ты ж с утра в дороге?

— Вот именно. Надо тут еще успеть.

— Подожди-ка, благородный рыцарь. Куда успеть?

— Ну-у-у… Тут не очень далеко. — если Стальная Рука начинает юлить как паж, то тут что-то нечисто!

— Ты что, вдовицу какую-то себе нашел?

— Понятия не имею, вдова она там или нет. Все, я пошел, а то они там все сожрут.

— Ну-ка, я с тобой схожу!!!