— Нет, достойный мастер. Мысль изреченная, как сказано, есть ложь. Говорили о твоей поварихе — лгали. Не по злому умыслу, но по невозможности. На миг вернулся я в те времена, когда…
Магистр встряхнулся и вернул себе самообладание.
— Истину глаголют, что истинное совершенство — безыскусно. Если мечи и доспехи твои откованы с таким же искусством, как сварен этот суп — мне будет трудно собрать надлежащую сумму.
— Кушай, доблестный магистр. Мы еще успеем наговориться о делах.
— Ты, Ваша Светлость, — с трудом сдерживая бешенство, сказал я. — Воевать будешь тем, когда и ЕСЛИ я тебе что-то дам. И у тебя нет времени тут тешить гордыню, заставляя меня насильно. Хотя глупости у тебя на это хватит.
— Да ты, смерд… — завизжал герцог.
Тут я его ударил. Висок противно хрустнул, и старый сморчок свалился, как куль с соломой. Пока он падал, я уже успел сильно пожалеть, что такое натворил. Хотя и вряд-ли кто-то меня может тут за это наказать.
— Ну, — развернулся я к капитану Фрошу. — Теперь перед нами, учено выражаясь, дилемма. Что понимать следует как обязательный выбор из двух путей. Либо ты весь из себя по клятве мертвецу — казнишь меня, а потом вас, идиотов, тут режут — кому повезет. Либо ты поступаешь разумно. Какой будет твой правильный выбор?!
— А выбор, судя по всему, проконтролируют твои подмастерья, твоя охрана, купеческие гильдии?..
— Правильно понимаешь, — кажется, я мерзко щерился.
— А дальше ты что делать будешь? Если ты отобьешься? — с интересом спросил Фрош. — Все бросишь? Ты-то не герцог, замок тебе просто так не достанется.
В углу всхлипнули. Я посмотрел на герцогиню… С дочками. Лицо её заливалось мертвенной бледностью.
— Я не насильник, и не вор, сударыни. Это хороший вариант, но заставлять вас никто не будет. Нет — значит нет. Вы не рискуете ничем. Это твой замок, герцогиня. Я действительно не хотел его убивать. И не должен был. Но терпеть уже мочи не было никакой.
Что-то меня понесло. Я заткнул фонтан и собрался уходить.
— Постой, Анри! — вдруг сказала Её Светлость. — Ты уйдешь, и кто сможет защитить замок? И земли? И чем это будет лучше… тебя?
— Давайте так, сударыни. Защиту я обещал — обещание исполню. А потом поговорим.
Матерь Божья, я им мужа и отца убил на месте — а они уже меня оценивают на предмет дальнейших отношений. Ну и семейка была, я вам скажу.
— … и еще, Селье. У Марты завелся какой-то парень. Мне он что-то очень не понравился, проверьте, что это за личность.
— Мой господин?
Герцог поднял глаза.
— Вы представьте на минуточку — сколько и каких людей он может, например, отравить, просто заболтав её на кухне.
— Да, Ваша Светлость. Простите, мне следовало подумать об этом самому.
— Не нужно извиняться, просто проверьте… По возможности тихо — ну, вдруг я просто ревнив?
— Да, Ваша Светлость, конечно.
Только вернувшись в “Левую” башню, Селье позволил себе выматериться. Господи, дура, что ж ты сделала! КОГО и на кого ты променяла… Ну посмотрела бы глазами-то, пять лет он к тебе привыкал — и вот! Ах ты…
Марта не смела поднять головы. Как же так вышло?! Ведь он же был такой нежный, такой любящий, такой…
— Денег ты ему не давала? — спросил Кузнец
Марта молчала.
— Понятно. Много?
— Десять безантов… Еще собирала…
— В долги не влезла?
Марта помотала головой.
— Не таишь, точно? Уже хорошо. Думаю, что ты мне не поверишь — но я скажу для очистки совести. Он бабник. И не просто бабник — он тянет с женщин деньги. Ты у него не первая, и не единственная. Больше ты его не увидишь.
Останавливая ее вскрик, он поднял руку.
— Это не предложение. Мне крайне не нравится идея, что с моими людьми можно так обращаться. Господин Селье, каково ваше мнение?
— Совпадает с Вашим, монсиньор. Полностью. Я взял на себя смелость немного подготовиться.
— Очень хорошо. Позаботьтесь о том, чтобы этот господин больше не имел возможности так поступать.
— Что вы с ним сделаете?! Пожалуйста, не убивайте его! Это я, я виновата, он хороший, он просто…
— Хорошо, Марта, хорошо — только не плачь. Мы его не убьем, руки-ноги останутся при нем. Давай-ка отдохни денек и приступай к работе. А то из жалования вычту, орать буду и ногами буду топать. Честно, я умею.
Через голову Марты Анри посмотрел на Селье. Тот медленно прикрыл глаза в знак понимания.
… в отличие от обманутых мужей и их подручных, эти люди появились как-то вдруг. Они не кричали, не размахивали дубинками и кулаками- просто взяли его под руки на выходе из таверны четыре очень сильных человека и так же спокойно и деловито оттащили в какой-то подвал, где и подвесили к балке за руки. Подтянули — так, чтобы он мог только стоять.
Никто их и не думал останавливать — люди Кузнеца, все понятно. Зарвался парень, не на ту залез.
Рот ему они затыкать не стали, но все его мольбы, угрозы, просьбы, предложения и рыдания проигнорировали.
Потом пришел этот одышливый толстяк и обстоятельно разложил свои ножи и бинты.
— Хоть помыли? — спросил он, игнорируя его крик.
— Так сойдет, — ответили ему. — Щас обоссытся, заодно и помоет…
