Ферсман перебрал чуть ли не всю номенклатуру стратегических материалов. Надо искать. Надо быстро организовывать добычу этого, да того, да еще этого. Он перечислил много минералов. И вдруг, как бы спохватившись, что рядом с ним журналист, он прикрыл рукой мой блокнот, в который я в темноте (свет от керосиновой лампы падал через окошко) вносил свои записи, и сказал:
– Все это, конечно, не для печати.
В Свердловске обосновалась группа Наркомата черной металлургии и филиал Гипромеза. Они помещались в Доме промышленности. Филиал возглавлял Н. И. Коробов, средний сын знаменитого макеевского обер-мастера доменных печей И. Г. Коробова. У меня была обстоятельная беседа с Николаем Ивановичем, и он сказал мне:
– Не мешкая, отправляйтесь в Магнитогорск. Там творятся большие дела. Не преувеличу, если скажу, что там в известной мере решается… – Помолчав, добавил: – Бутылками с горючей смесью все-таки войну не выиграть. Не теряйте времени, летите в Магнитогорск.
Долетел до Челябинска. Рейсовых самолетов на Магнитогорск не было, а людей, которым необходимо было попасть туда, собралось порядочно. Были здесь и металлурги с южных заводов, и старейший металлург-златоустовец Петр Егорович Бояршинов. Он направлялся в Магнитогорск по телеграмме наркома черной металлургии СССР И. Ф. Тевосяна.
Свой опыт, свое высокое мастерство Петр Егорович перенял от своих предков. В один из приездов в Златоуст И. Ф. Тевосян – он тогда был начальником "Спецстали" – встретился с Петром Егоровичем и обстоятельно беседовал с ним о том, как наладить производство качественного металла, крайне необходимого для решения задач пятилетки. И златоустовцы добились в этом больших успехов. Они сварили первую шарикоподшипниковую, быстрорежущую и многие другие марки качественных сталей. Теперь накопленный в течение более века опыт надо было использовать, чтобы наладить в широких масштабах производство особо сложных марок стали, какие требовались для изготовления военной техники, [289] и прежде всего броневой стали. За этим и командирован был в Магнитогорск П. Е. Бояршинов.
Пока самолет снаряжался в путь, мы с П. Е. Бояршиновым прохаживались по аэродрому, и он обрисовал сложившееся положение.
– В таких печах, какие имеются на Магнитогорском комбинате, – емкостью в 185, а некоторые и в 370 т, – говорил мне П. Е. Бояршинов, – нигде в мире качественных сталей, да еще таких сложных, как броневая, не варят. Задача очень и очень сложна. Так я прямо и сказал наркому. Да он и сам это не хуже меня понимает. Все же он предложил мне поехать в Магнитогорск, если, как он сказал, здоровье позволяет мне это сделать. "Как бы, – сказал Иван Федорович, – там сгоряча глупостей не наделали".
Путь до Магнитогорска занял почти три часа. И вот наконец показались трубы мартенов, корпуса прокатных станов, контуры домен. Все было окутано густыми облаками дыма и рудной пыли. Открылась и Магнитная гора.
Магнитогорскому металлургическому комбинату к началу войны не исполнилось еще и десяти лет. Все проектные расчеты производительности труда, себестоимости металла не только подтвердились, но оказались перекрытыми. На заводе тогда действовали 4 доменных печи, 2 мартеновских цеха, 2 блюминга, прокатные станы разного назначения.
Но Магнитогорский завод строился для производства "мирных" марок стали. Металл Магнитки – это каркасы новых заводов, разные машинные детали, арматура, проволока и т. д. Война поставила перед металлургами Советского Союза, прежде всего перед магнитогорцами и металлургами Кузнецка, новые, особые задачи, и их надо было решать незамедлительно.
Превосходство гитлеровской Германии в производстве металла в момент ее нападения на Советский Союз было огромным. Помимо своей металлургии, имевшей богатый опыт выплавки качественных сталей, фашистская Германия располагала развитой металлургией почти всей Европы. Мощность ее металлургии оценивалась примерно в 40 млн. т стали. После того как наша страна в первые месяцы войны лишилась своей южной металлургии, у нас оставались мощности примерно лишь в 6-7 млн. т.
Металлурги южных заводов выплавляли сталь до самого последнего момента. Заводы находились уже под бомбежкой фашистских стервятников и под артиллерийским [290] обстрелом, а плавки продолжались. Еще не остывшие слитки грузили на платформы, отправляли на восток. Под огнем неприятеля демонтировали оборудование, ничего не оставляя врагу.
Эшелон за эшелоном шли на восток сплошным потоком. Демонтированы были и уникальные броневые станы. Один из них следовал с юга в Магнитогорск. Огромный стан в разобранном виде занял сотни вагонов. Его эвакуация была делом непростым. Пришлось приложить немало усилий, чтобы вагоны с погруженными узлами стана не разбежались по разным местам.
Директором Магнитогорского металлургического комбината был Григорий Иванович Носов. Он сменил на этом посту Павла Ивановича Коробова, назначенного заместителем наркома черной металлургии СССР.