В 4 часа 30 минут выезжаем на завод и приезжаем примерно за полчаса до конца первой смены. Узнаем у заместителя главного инженера Сергея Степановича Спирина, что несколько тысяч работников завода получили повестки о призыве в армию. Кроме этого, райвоенком потребовал передать в его распоряжение 180 автомашин из имевшихся 280. Трудно было согласиться с подобным явно формальным решением. Оголить артиллерийский завод в условиях начавшейся войны, лишить его самых квалифицированных кадров и транспорта – с этим никак нельзя было мириться. Амо Сергеевич Елян связался с первым секретарем обкома ВКП(б). Тот предложил немедленно приехать в обком для переговоров по прямому проводу с Ворошиловым. Пока там шли переговоры, мы не сидели сложа руки. Время уже близилось к окончанию первой смены, и мы решили задержать людей до выяснения вопроса.
Вскоре раздается с таким нетерпением ожидаемый [182] звонок от Амо Сергеевича. Запинаясь, он торопливо сообщил, что звонил К. Е. Ворошилову. Тот заявил:
– Воевать с фашистами будем до победы, и с вашего завода никого и ничего брать не позволим. Наоборот, будем вам давать все необходимое для резкого увеличения производства пушек.
С этой вестью выходим вместе с парторгом ЦК ВКП(б) Проскуриным и председателем завкома Белопросовым во двор, где стоит огромная масса людей, не совсем понимающих еще, что происходит.
Взбираемся на грузовую автомашину и как можно более громким голосом (радиоусилителей тогда у нас еще не было) объявляем решение Москвы.
– С нашего завода запрещено брать людей и технику, мы остаемся, чтобы непрерывно увеличивать поток пушек фронту. Это наш святой долг.
Нам удалось также возвратить несколько сот квалифицированных рабочих, не успевших еще уехать на фронт. Последующие события показали правильность принятых решений. Они позволили с ходу, без раскачки взять высокий темп производства и с первых же дней увеличить выпуск орудий. Уже в июле мы стали давать ежедневно в семь-восемь раз больше пушек, чем до войны.
Вскоре на завод прибыл строительный отряд в несколько тысяч человек, и в конце июня было начато строительство корпуса площадью 10 тыс. кв. м для размещения цехов нормалей и противооткатных устройств, из-за маломощности которых создалась диспропорция в производстве орудий. Под руководством Еляна, который разместил свой штаб на стройплощадке, организовали круглосуточную работу.
Через 26 дней в этом корпусе уже работали станки. Правда, крыши над головой еще не было, но детали для пушек отсюда уже поступали. Сооружение цеха за столь короткий срок при тогдашней технике, в основном вручную, казалось фантазией. Этот корпус, мимо которого ежедневно проходили тысячи работников завода, как бы стал символом ударного труда для фронта.
Помощь ГКО продолжала приходить. В начале июля на завод в качестве уполномоченного ГКО с мандатом " 1 прибыл Георгий Иванович Ивановский, заместитель наркома Госконтроля. Г. И. Ивановский был одним из первых уполномоченных ГКО, облеченных высокими полномочиями. В прошлом директор крупнейшего в стране Криворожского комбината, Георгий Иванович быстро [183] разобрался в наших нуждах и оказал нам неоценимую помощь во многих делах.
Вспоминается такой случай. На заводе возникла острая необходимость в горизонтально-фрезерных, расточных и плоскошлифовальных станках. Каждый шлифовальный станок для шлифовки направляющих литых люлек мог заменить тяжелый труд до 40 квалифицированных слесарей. Такие станки можно заимствовать только на заводе фрезерных станков. Ивановский тут же отправляется к директору фрезерного завода Рябову. Георгий Иванович разъяснил директору необходимость временной передачи станков для производства артиллерии. Рябов, однако, в резкой форме отказался выполнять просьбу уполномоченного ГКО. И какому директору легко отдать оборудование со своего завода? Тогда Ивановский немедленно обратился по прямому проводу в ГКО и с досадой заявил:
– Какой же я уполномоченный, если меня не слушают?
Что ему ответили, точно не знаю, но смысл вскоре выяснился. Через несколько минут позвонил первый секретарь обкома партии М. И. Родионов. Директор берет трубку, слушает, выражение его лица меняется. Он понятливо кивает головой и говорит:
– Есть! Слушаю! Все будет сделано!
Стало ясно, что дело улажено в пользу нашего завода.
– Итак, – говорит Георгий Иванович Рябову, – прошу дать команду о немедленной передаче станков артиллерийскому заводу.
Время было уже позднее – около 9 часов вечера. Директор полагал, что эта операция начнется по крайней мере завтра и будет продолжаться несколько дней. Но тут мы вмешались и заявили, что автомашины и люди прибудут сюда через час и будут работать всю ночь, чтобы уже завтра станки могли работать на нашем заводе.
И действительно, не более чем через час появились главный механик нашего завода Холодов, начальник цеха монтажа Сиротин с бригадой квалифицированных монтажников. Даю задание им за ночь демонтировать станки и завтра же ввести их в эксплуатацию.
На обратном пути Георгий Иванович, подшучивая, говорит: