- Еще увидим. Я думала... нет, не сейчас. Вы оба стоите в присутствии Ночи. Вас уже не слепит темнота, и все ко мне приходящие обретут такое благо. Уже сейчас, - заметила она, - я вижу, как Ночь сходит на вашу кожу.
Однако Эмрал, поглядев на Аномандера, вздохнула: кожа его стала эбеново-черной, но волосы серебристыми.
Мать Тьма тоже вздохнула. - Ты всегда беспокоил меня, Первенец. Однажды я расскажу тебе о матери.
- Мне она не интересна, - заявил Аномандер. - Любовь не выживает в отсутствие воспоминаний, а о той женщине мы не помним ничего.
- И в тебе нет интереса?
Вопрос заставил его вздрогнуть. Но он не ответил.
Эмрал хотелось заплакать, но глаза оставались сухими, словно засыпанными песком. Она с трудом заставила себя не делать шага назад, чтобы оставить их наедине, для горького разговора. Нет, она не сбежит подобно Синтаре. Тщеславие ей не свойственно, а вот амбиции... другое дело, хотя пути их, возможно, слишком запутаны.
Мать Тьма смотрит на нее, заметила жрица. Смотрит и молчит.
Аномандер, наконец, подал голос: - Мать, будешь говорить с трясами?
- Не сейчас. Но предупреждаю тебя, сын: не мешай собираться верующим. Отрицатели никогда не лишались веры - они лишь отрицают веру в меня. И пусть. Я не стану заставлять. Трясы будут настаивать на независимости в государственных вопросах.
- Так назови своего врага! - Крик Аномандера обежал палату, в нем слышались отчаяние и гнев.
- У меня их нет, - ответила она спокойно. - Аномандер. Выиграй для меня мир, вот о чем я прошу.
Он разочарованно прошипел: - Я воин и знаю лишь кровь, Мать. Я не могу выиграть, если должен разрушать.
- Тогда ради всего святого, Первенец, не выхватывай меч.
- Какую угрозу может нести Синтара? - спросил он требовательно. - Какой раскол способна она породить? Ее войско слабо - жрицы и полудюжина шпионов среди слуг. Трясам она не нужна...
- Она несет отныне дар, и он будет привлекать приверженцев.
- Тогда позволь арестовать ее со всей кликой, бросить в камеру.
- Дар не скуешь цепями, Первенец. Вижу, вы оба не можете понять - но раскол необходим. Надо нанести рану, чтобы потом исцелить.
- А Драконус?
Услышав вопрос Аномандера, мать застыла, а воздух в святилище затрещал от холода. - Оставь меня, Первый Сын.
- Без него, - настаивал Аномандер, - поставленная мне задача непосильна.
- Иди.
Путь перед ним поистине непосилен. Эмрал видела мрачный отсвет понимания в темных глазах. Он вихрем развернулся и вышагал из палаты.
Голова Эмрал кружилась. Воздух обжигал горло и легкие.
Мать Тьма заговорила: - Возлюбленная Эмрал... Однажды я задала Кедаспеле вопрос. Прочитала по глазам, что вопрос ему давно знаком, что он разрывает ему душу. И все же он не сумел дать ответ.
- Мать Тьма, что это за вопрос?
- Такой задают художнику, создателю портретов, чей талант не в руках, а в глазах. Я спросила: как можно нарисовать любовь?
Он знал вопрос. Он задавал его себе.
Но не находил ответа. Понимаешь, - продолжала Мать, - когда видишь в темноте, ничто не скрыто.
Если бы она сейчас зарыдала, слезы застыли бы на щеках, оставляя рубцы ожогов. Чтобы все видели.
- Ничто, - добавила затем Мать Тьма, - кроме самой темноты.
Полупьяный Хунн Раал уставился на ввалившуюся в комнату белокожую женщину. Он видел войну страха и ярости в ее глазах, но сильней напугала его алебастровая бледность лица. Даже Сильхас Руин не наделен такой чистотой.
Он с трудом заговорил: - Ве... Верховная жрица, что с вами? Вы зачарованы... что за новый вид магии открыла Мать Тьма?
- Я изгнана, дурак! Отлучена от Ночи! Это не ее дело - Азатеная сказала, что может видеть мою душу. Сказала ужасные... - Синтара отвернулась, он заметил, что она трепещет. - Она коснулась меня. Был свет. Ослепляющий свет.
Он заставил себя встать со стула. Комната чуть накренилась... он встал прямее. Глубоко вздохнул, укрепляя дух, и шагнул ближе. - Верховная жрица, я скажу, что вижу, когда ныне взираю на вас...
- Не надо.
- Я зрю женщину перерожденную. Синтара, среди всех женщин вы одна не принадлежите темноте.
Она посмотрела на него. - Свет во мне. Я чувствую его!
Он кивнул. - А я вижу, как он светит вовне, верховная жрица. Бояться нечего. Истина перед моими глазами.
- Перерожденная, - шепнула она. И тут же сверкнули глаза: - Я требую убежища.
- И вы пришли ко мне. Понимаю, верховная жрица.
- Куда мне еще пойти? Но оставаться здесь нельзя. Мне нужна защита Легиона...
Он выпрямился, промолчав. Нужно было всё обдумать.
- Хунн Раал...
- Момент, прошу вас. Это осложнение...
- Вот кто я? Осложнение? Не похоже на вчерашнюю вашу раболепную позу. Бормотали, что все в порядке...
- Вчера вы были Верховной Жрицей Матери Тьмы, - бросил он. - Но теперь она вами не владеет, Синтара. Я обязан думать о господине и будущем, которое его ожидает. Обязан думать о Легионе.
Она стояла, глядя на него. - Сберегите эту чепуху для легковерных глупцов. Я вижу ваши амбиции, Хунн Раал. Знаю вашу родословную. Вы жаждете вновь ходить по этим залам, заняв подобающее место. Ваш господин - просто средство, не цель.