Они снова поехали. Небо бледнело от ложной зари, воздух был весьма холодным. Дыхание вырывалось плюмажами. Вившаяся меж валунов тропа начала постепенно опускаться; командир догадалась, что дорога близко. Кони спотыкались, звеня копытами по непрочно лежащим камням; всадники согнулись в седлах, выискивая следы на тропе, хотя было слишком темно, чтобы что-то рассмотреть. Впрочем, они производили достаточно шума, чтобы предупредить о своем появлении всех на расстоянии тысячи шагов.
Вскоре они достигли тракта и поскакали быстрее. Вонь кислого дыма висела в воздухе. Два фургона выгорели полностью, хотя огоньки еще мерцали среди груды пепла и обугленных досок. Тягловый скот куда-то делся. Тела убитых разложили в ряд вдоль дороги; два почернели от близости к подожженным фургонам, одежда выгорела, являя скорченные члены и раны на туловищах, кожа разошлась, обнажая потемневшие черепа.
Спешившись около обгоревших трупов, Рисп ощутила жар от углей - но удовольствие от возможности вдохнуть теплый воздух быстро прошло. От Силанна одни проблемы, и вот множество доказательств. Грип мог быть шпионом Аномандера, но новость о группе отставных легионеров на западной дороге вряд ли могла поразить хозяина Грипа как удар грома. Он мог бы задать вопросы, вряд ли получив удовлетворительные ответы. К тому же если Аномандер еще не рыскает, подняв шерсть на загривке - он слепой идиот. А это вряд ли.
Кровопролитие - вот, по ее мнению, настоящая беда. Особенно если Грип выжил после побоища.
- Здесь, сир, - сказал сержант с двенадцати шагов.
Рисп подошла туда. Сержант указал на расселину около изгиба дороги. - Угодил туда и, спорить могу, он катился.
- А не падал? Почему?
- Там выступ, куча грязи и мусора с утеса.
- Ладно, старик. Фонари, веревку. Посмотрим, что там внизу.
- Да, сир. Хотите, чтобы я слазил?
- Нет. Это буду я.
- Лейтенант...
- Говорю, я сама. Привяжи конец веревки в ручке фонаря - поглядим, можно ли спуститься прямо или он ударится о края? Свет все покажет.
- Да, сир.
- И позаботьтесь о похоронах бедных охранников. Хоть такую малость мы можем для них сделать.
Когда Ребрышко наконец вернулся, то замахал усеянным репьями хвостом. Рансепт тихо крякнул. - Уловил эхо, - сказал он вполголоса.
- Что? - не поняла Сакуль.
- Всадники спустились с севера. Направляются к дороге. И они не бандиты.
- Вы узнали это по мотанию хвоста?
- Да, и по тому, как задрано левое ухо.
Нельзя было понять, шутит ли он. Впрочем, она уже наелась им и всем этим "приключением". - Сколько всадников?
Он смотрел куда-то в темноту и молчал.
Через миг она пожала плечами. - Не пора ли идти? Мне холодно.
Едва они встали, Ребрышко снова пропал. Вскоре они оказались на ровном открытом месте. Она заметила пса у выхода тропы, что был справа, около груды овечьих и козьих костей. Низкие каменные домики выстроились неровным кругом, открытые двери словно разинутые пустые рты; она почти ожидала услышать исходящие из них стоны и жалобы.
- Вот так живут разбойники?
Рансепт оглянулся. - Они ими пользовались, верно. Но эти хижины стоят тут не менее пяти тысяч лет.
Она глядела на старика с вновь проснувшимся интересом. - Откуда знаете?
- Они старые, миледи. Просто примите мое слово. Примерно двенадцать лошадей пересекали прогалину. Скакали туда, куда ушел Ребрышко. Мы сейчас в двух тысячах шагов от дороги. Они пойдут вниз от места засады, но мы спускались шумно - есть шанс, что нас услышали. К востоку дорога изгибается. Можно пройти по другой тропе и оказаться напротив.
Рансепт свернул налево и пошел к одному из домов. Ребрышко скакал около кастеляна, но у порога остановился.
Сакуль увидела, что зверь сел, мотая хвостом.
- Внутри хижины, - сказал Рансепт, когда она подошла. - В полу плита с выступами, упирающимися в раму.
- Тоннель?
- Проход. Он ведет через скалы, по которым нам не вскарабкаться. Пришлось поработать, но теперь он достаточно чистый и подходящий для нас.
- Зачем вы это сделали?
Не отвечая, он пригнулся и пропал внутри хижины. Ребрышко опасливо вошел следом.
Войдя, она поняла, что каменные плиты пола глубоко просели в землю, но потолок достаточно высокий, чтобы стоять не наклоняясь. Впрочем, она довольно низкого роста для своего возраста... Рансепт сгибался, словно пьяница, вознамерившийся рассмотреть свои ноги. Пробравшись в дальний угол, он начал высвобождать каменный люк. Она встала рядом. - Такие есть во всех лачугах?
- Нет, - пропыхтел он, открывая проход.
Корни проросли тоннель спутанной сетью и делали бы его непроходимым, если бы Рансепт не потрудился, прорубая путь. Сакуль нахмурилась. - Но там нет деревьев, - сказала она.
Он влез в дыру и помедлил, оглядываясь. - Корни принадлежат дереву, но не такому, о каком вы думаете.
- Как это?
- Увидите. - Слова вышли еле слышными, да и сам он исчез из виду.
Сакуль глянула на пса. Ребрышко дрожал. - Тебе тут не нравится, да?