В добавление к мечам он выбрал охотничий нож, кинжал и три копья. Найденные доспехи были не сплошными, ведь серебряная филигрань привлекает глаза грабителей, да и большой вес слишком неудобен для его стиля фехтования. Нет, он взял толстую, но гибкую кожаную кирасу с утяжеленной юбкой до бедер. Черненая кожа была усилена на плечах и в области затылка железными полосами, усеянные заклепками рукава доходили до локтей, соединяясь с наручами из такой же черной, обвитой железными лентами кожи. Поверх всего он наденет серый плащ, ведь кожа доспеха не любит открытого солнца.
Выбранный шлем представлял собой легкий шишак с кольчужной сеткой.
Во второй звон после полуночи он унес снаряжение в конюшни, пользуясь боковыми проходами и избегая главных залов, где могли случайно встретиться стражники. Он выполнил то, о чем просил Раал. Донес новости о Витре. На том обязанности его закончились, и что бы ни случилось в Куральд Галайне, он участвовать не станет. Да, ему даже не интересно.
Незамеченным добравшись до стойл, он без промедления принялся седлать коней. Их успели перековать, и он потратил время, изучая подковы. Удовлетворившись, забросил поклажу на широкую спину Нез, в том числе два копья и меч Легиона. Пока что он будет носить клинок Иралтанов.
Выведя лошадей, он сел на мерина. Животные волновались.
У ворот его остановила стража.
- Поздновато для скачки, милорд, - сказал один.
В полутьме Оссерк не узнал солдата, хотя голос был смутно знаком. - Просто открой, - отозвался он.
Мужчина повиновался, и через миг Оссерк выехал на дорогу. Ночью тракт, разумеется, был совершенно пустым. Кирил неспешно рысил, минуя низкие домики. Ему вроде бы послышались шаги в переулке но, повернув голову налево, Оссерк различил лишь быстро исчезнувший силуэт.
Он почти забыл об этом, когда, достигнув последнего здания на северной окраине поселка, понял, что кто-то стоит на пути. Удивившись, Оссерк натянул удила.
- У тебя ко мне дело? - окликнул он.
Из окон дома сочился свет, позволяя Оссерку видеть преградившего дорогу мужчину. Молодого, плотного, тяжело дышащего после бега. Повисшие по бокам руки казались испачканными.
- Она рассказала мне всё, - сказал мужчина. - Не сразу, но рассказала всё. - Он сделал шаг. - Думали, я не пойму перемены? Думали, я слепой? Я ждал вас, сударь. Следил за дорожкой. Знал: ежли вы слиняете, то в темноте ночной.
Оссерк спешился. Подошел к мужчине и заметил синяки и порезы на его кулаках, словно оставленные чьими-то зубами.
- Не нужно было вам, сударь. Она была сладка. Оба была чиста.
Оссерк продолжал шагать; глаза мужчины чуть расширились, ноздри дернулись. Едва он начал вытаскивать нож, Оссерк прыгнул вперед. Блокировал удар и схватился за руку, опуская ее вниз. Второй рукой нашел горло противника. Сдавил и продолжал сильно давить, пока тот сопротивлялся, стараясь вырваться.
- Ты избил ее? - сказал Оссерк. - Эту сладкую, чистую женщину?
Глаза противника выпучились, лицо побагровело. Оссерк вырвал у него нож и бросил в сторону. Ноги подкосились под парнем, он опустился; Оссерк сжал ему горло обеими руками, увидев высунутый язык - странно черный и толстый.
Сопротивление ослабло, а затем совершенно прекратилось.
Оссерк всматривался в мертвые глаза. Он не был уверен, что хотел убивать дурака. Но дело сделано. Разжав руки, он следил, как труп падает в дорожную грязь.
Он сам не заметил, как оказался в седле и поскакал прочь от Нерет Сорра по извитым дорогам, среди ферм и каменных оград. Он дрожал, левая рука болела.
Его считали сильным даже взрослые солдаты. Только что он голыми руками раздавил чужое горло. Хватка, полная ярости и какого-то бессмысленного гнева - эх, если бы ярость ослепила его, если бы он не видел лица того мужчины, глаз, открытого рта и высунутого языка! Эта мрачная маска почему-то заставляла его давить сильнее.
Оссерк не понимал, что случилось, почему случилось. Он намерен был ускакать незаметно, начать новую жизнь. А теперь за его спиной найдут мертвеца, задушенного - прощальный дар ужаса от господского сынка.
Мысль об отце поразила его, словно жестокие удары по телу. Он пришпорил Кирила, заглушая стон.