- Еще нет, сир. Когда вы приехали, я уж собирался.
- Можно очистить Гуррена от подозрений, заставив приложить руку к шее покойника. Посмотреть, совпадут ли отпечатки.
- Да, сир, можно бы, но тело уже начало раздуваться.
- Но тогда Гуррен очистился бы, и остался бы всего один подозреваемый...
- Точно, сир, и слухи уже ползут. Вызвать Гуррена - это было бы еще хуже, если вы понимаете. Хуже для лорда Урусандера. Хуже для Легиона.
- Вижу, Йельд, вы все продумали.
Сержант пожал плечами. - Мы не сможем отменить что было, сир, но сможем... притушить.
Серап прыгнула в седло. - Доложу всё лорду Урусандеру.
- Всё?
- Всё, что ему нужно знать. Произошло убийство. Ни свидетелей, ни подозреваемых. Остальное - лишь гнусные домыслы. Потеря подмастерья станет ударом для имения, как и для мастера-каменщика, но мы с вами знаем: командир сделает все нужное, чтобы облегчить их утрату.
Сержант кивнул, глядя снизу вверх. - Отлично, сержант. Ох, и добро пожаловать.
Она посмотрела на него с подозрением, но служака казался искренним. Серап проехала мимо телеги и сквозь толпу. Настроение вокруг еще не казалось озлобленным - уже кое-что. Но она не позавидовала бы Йельду и его взводу.
Остановилась она, резко натянув поводья, у каменного дома Гуррена. Оглядела закрытые ставнями окна, заметила вьющуюся над трубой струйку дыма. Спешившись, оставила коня стоять на дороге, подошла к входной двери. Постучала по черному дереву.
Ответа не было.
Серап выждала, затем пошла к заднему двору. Толкнула дверь и увидела Гуррена, горбившегося над горном. Он помешивал угли.
Серап подошла, держать у стены, чтобы он ее заметил. Кузнец метнул короткий взгляд и вернулся к работе.
- Старый Кузнец, - начала она. - Мы не встречались, но я знаю вас и, разумеется, вашу супругу. Я полна искренней приязни.
Он промолчал.
- Гуррен, где ваша дочь?
- Дома.
- Она не подошла к двери.
- Не удивлен.
- Почему?
Он повернулся к ней лицом. Кузнец оказался не таким старым, как намекало местное прозвище, но согбенным; наработанные годами жизни с молотом и щипцами мускулы еще бугрились, но кожа на них обвисла, словно он долго болел. Водянистые серые глаза - словно разбитые стекла. Он сплюнул на сторону желтую мокроту и сказал: - Вчера ночью она едва добрела к дверям, избитая до полусмерти. Ведьма Хейл пришла и потрудилась над ней, потом вышла ко мне. Сломана челюсть, сломана скула; левым глазом уже хорошо видеть не будет.
- Кто-то убил того, кто это сделал.
- Знаю. Хейл заставила девочку разговориться.
- Что же она сказала?
Лицо Гуррена было невозможно спокойным, невероятно пустым, лишенным всяческих эмоций. - Насколько могла понять Хейл, сынок Урусандера поимел ее, хотя нежно. Но Миллик видел достаточно, чтобы догадаться и понять. И теперь Миллик мертв, задушен в Северной аллее, а Оссерк сбежал.
- Все верно. - Серап не видела нужды утаивать. - Хотят и такие слухи, что вы виновны в убийстве.
Гуррен кивнул. - Их я распустил, лейтенант.
- Чтобы запутать следы.
Он посмотрел на нее и ответил: - Долго я держал злобу на вашего лорда и ваш Легион. Они видели, как убили жену, отняв у нас с Ренарр.
Она кивнула. - Поэты сочиняли стихи о горе Урусандера после гибели вашей жены.
- Пусть поэты трахнут себя в рот.
- Э...
- Я умираю. Ведьма Хейл сказала, слишком поздно. В этом Миллике я с самого начала сомневался, но вот она была по уши, и с моего благословения... всё такое...
- Мне жаль, что так...
- Было бы еще хуже, - рявкнул он, - оставить ее в жизни, полной побоев и унижений. Пусть так. Я должен Оссерку и если будет возможность, встану перед ним на колени, возьму руку убийцы и поцелую.
Серап ошеломленно молчала.
Гуррен отвернулся к горну. - Передайте своему господину, лейтенант. Между нами вода чиста.
- Передам, - прошептала она.
- Но я хочу, чтобы позаботились о моей дочери.
Серап кивнула. - Обещаю.
Он метнул взгляд. - Клятва Легиона?
- Клятва легиона, Гуррен.
Мужчина вдруг улыбнулся, и помолодел на годы, хотя глаза остались больными. - Скоро я увижу жену. Ожидание легко, когда близится к концу. Идите же. Я должен перековать эту цепь в гвозди, а горн еще не вполне горяч.
- Командир, рада вновь видеть вас.
Вета Урусандер, казалось, чуть замешкался, всматриваясь в нее. Жестом велел садиться. Они были в комнате, которую Хунн называл Склепом. Полки тянулись по всем стенам до потолка. Свитки, сшитые тома, манускрипты и глиняные таблички заставляли полки прогибаться. Центр занимал огромный рабочий стол. К нему были подвинуты два стула, тогда как низкие обитые кресла, словно часовые, встали по сторонам арки входа.
Сидеть в низком кресле оказалось неудобно - Серап не могла видеть лицо Урусандера, приходилось изгибаться. Как она и ожидала, командир остался к этому равнодушен. Он имел рассеянный вид, как всегда в последние два года. Она видела взор потерявшегося человека, и это причиняло боль.
- Как Севегг и Рисп? - спросил Урусандер.
Серап вздрогнула и пожала плечами: - В полном порядке, сир. Заняты.
- Чем заняты?
- Сир, у меня вести из Харкенаса.
Он отвел глаза, словно изучая архивные полки. - Хунн Раал тебя послал.
- Да, сир.