Айвис подозревал, что большинство таких или покинуло владения Драконуса, или затаилось. Последнего лесного вора повесили три года назад.
Он брел по лесу. Немногочисленные следы на пути были оставлены мелкой дичью. Более крупного зверя истребили давно - задолго до появления Драконуса. Тут есть вид оленя, едва по колено капитану, но это звери ночные и редко попадаются на глаза. Он слышал осторожное тявканье лисиц, видел пролет совы, но эти моменты не могли скрыть оскудение остатков леса. Он ясно ощущал вокруг пустоту, словно тяжесть молчаливой и неотступной вины. Когда-то он радовался прогулкам по лесу, но теперь - нет.
Дневной свет угасал. Словно ища того, чего невозможно найти, Айвис заходил все глубже в чащу, туда, где еще стояли древние деревья, блестя в темноте черной корой. Тут и там он замечал красные полосы - трещины на упавших и расщепленных стволах. Черные деревья походили на мускулы, на мясо. Это его всегда раздражало.
Он бродил, повинуясь импульсам, почти бездумно продвигаясь вперед. Что это, бегство от предвидимого будущего? Но бежать некуда. К тому же у него есть обязанности. Владыка полагается на него, чтобы муштровать клинков, готовить к внезапной бесконтрольности, каковая есть гражданская война. Лорд Драконус не пользуется шпионами. Оплот Драконс изолирован. Вокруг кипят неведомые события.
Он обнаружил себя на тропе, ветви были обломаны на высоту роста. Окружившие ее стволы казались изуродованными. Айвис остановился. Изучил одно дерево, вглядываясь сквозь сгущавшийся сумрак. Ему придали форму, словно некие руки прогладили древесину. Оно покрылось выпуклостями, напоминая раздувшееся женское тело. Нечто подобное он различил в следующем дереве, и во всех вдоль тропы. По спине пробежал холодок.
Он не знал, что в лесу обитают отрицатели; но он никогда и не заходил в старинное сердце. Он понимал, что с их стороны бояться нечего и они, скорее всего, сами от него прячутся. Наверное, его уже заметили. Но ощущение болезни не отпускало.
Во рту было сухо. Он двинулся дальше.
Аллея деревьев привела к поляне, усыпанной заостренными шестами высотой до бедра, вбитыми в грунт и образующими непонятный и угрожающий узор. В центре было тело, насаженное на колья спиной, руками, ногами. Прорвавшие кожу острия мерцали в слабом звездном свете.
Это была донага раздетая женщина. Она висела на двух десятках кольев, и даже голова вроде была пронзена. Он не понимал, почему она не сползает вниз.
Видимого пути к ней не было. Дворовый кот смог бы пробраться меж шестов, но не взрослый мужчина. Айвис подошел ближе. Вокруг больше никого не было. Он пнул кол, проверяя, глубоко ли тот вколочен, и нога отскочила.
- Я не для тебя, - сказала женщина.
Недоуменно выругавшись, Айвис отпрянул. Вытащил клинок.
- Железо и дерево, - сказала она. - Но железо никогда не говорит дереву добрые слова, верно? Оно шумит, нанося раны, и сулит пламя. Пред железом дерево может лишь сдаваться, и так всякий раз, всякий раз.
- Что за колдовство? - воскликнул Айвис. - Ты не можешь оставаться в живых.
- Насколько громадным видишь ты мир, Тисте? Скажи, сколь велика темнота? Далеко ли тянется свет? Много ли проглотит тень? То ли обещало тебе воображение? Меньше, чем ты надеялся, и больше чем ты боялся. Где ты встанешь? И когда встанешь? Перечисли мне своих врагов, Тисте, во имя дружбы.
- Ты мне не друг, - зарычал он. Увидев, как поднимается в ночи дыхание из ее рта, увидев кол в основании черепа. Если он одной высоты с прочими, то ее мозги должны быть пронзены до самого лба. Она не может быть живой.
- Есть, думаю, - сказала она, - другой путь. Но тебя я не зову. Ты здесь захватчик, Тисте. Незваный гость. Но и я здесь, и это нельзя отрицать, так что я принуждена отвечать на твои вопросы.
Он потряс головой.
- Остальные меня покинули, - говорила она.
- Кто ты?
- Я ты, когда ты спишь. Когда мысли твои плывут и теряется время. Я там, за каждым миганием глаз - таким быстрым, таким кратким. В этом движении таится вера, что всё будет как было. И страх, что всё станет не как было. Я лежу с тобой, когда ты пьян, и когда без чувств, и твоя плоть встречает мою, и я укореняю в тебе всё непознанное и забираю себе еще один кусочек жизни, навеки от тебя ушедшей. И ты пробуждаешься, став меньше, каждый раз. Я...
- Хватит!
Она замолчала.
Он видел ручейки крови на кольях, видел блестящую лужу, в которую они вливаются. Но всё это не может быть реальным. - Назови свое имя.
- У Тисте нет для меня имени.
- Ты богиня леса?
- Лес не знает богинь. Деревья слишком заняты пением. Даже умирая, они поют. Нет времени на богов перед ликом этой гибели.
- Кто с тобой это сделал?
- Сделал что?
Он рубанул мечом, широко прорубив колья. Полетели щепки. Он принялся пинать обрубки, растолкал их и шагнул в лабиринт.
- Что ты творишь? - спросила она.