Под основанием печи была ниша - оттуда кто-то вынул несколько камней, словно желая что-то спрятать, но так и оставив углубление пустым. Она как раз подходила под тело Обиды. Они надавили что есть сил, руками и ногами, сломали пару костей - и сумели вогнать труп в нишу. Вынутые камни, на которых Злоба и Зависть имели обыкновение сидеть, теперь легли перед печью, хотя бы частично замаскировав нишу.
- Хилит станет проблемой, - сказала Злоба. - Захочет узнать, куда подевалась Обида.
- Ну, тогда придется сделать то, о чем мы с тобой уже договорились.
- Сейчас же?
- Другого выбора нет. И не только Хилит, верно? Атран, и Хайдест, и Айвис.
Злоба судорожно вздохнула. - А заложница?
- Не знаю. Это проблема. Впрочем, мы можем остаться здесь. На недолгое время. Да посмотри, что отец сделал с Аратаном. Увез прочь. Мы-то знаем, он уже мог его убить, перерезать горло и выпить всю кровь. Потом вернется и с нами сделает то же. Особенно теперь.
- Нужно пойти в храм, Зависть. Поговорить с ним.
- Нет. Он сможет дотянуться. Ты знаешь, что сможет!
- Не он, - возразила Злоба. - Лишь то, что он оставил позади. Оно носит его доспехи. Оно ходит туда-сюда. Мы же слышали!
- Нельзя говорить с вещью.
- Откуда ты знаешь? Мы ни разу не пытались.
Глаза Зависти широко раскрылись. - Злоба, если мы его выпустим, может никогда не загнать назад. Дай подумать... Стой. Можешь дать ему сон?
- Чего?
- Если я заставлю его чего-нибудь захотеть, сможешь заставить его это полюбить?
Злоба охватила себя руками, словно вдруг продрогнув при всем жаре от печи. - Зависть. Мы говорим о силе отца. Отца!
- Но его тут нет.
- Он все равно узнает.
- И что? Ты сказала, нам придется сбежать при любом раскладе.
Злоба села прямее. Метнула сестре острый взгляд. - Ты говорила, сработает. Если она подойдет к порогу смерти, внутренняя сила поднимется и пробудит ее.
- Во мне пробудилась.
- И во мне. Вот, ты неправильно понимаешь.
- Может быть. А ты не выглядишь выросшей.
Злоба пожала плечами. - И не нужно. Может, вырасту, когда пожелаю. Кажется, всё у меня в руках. Знаешь, я могла бы перевернуть весь Куральд Галайн, если бы пожелала.
- Может, и придется. Чтобы замести следы.
- Папочка узнает.
- Помнишь, как Айвис убил охотничьего пса, который трахал всё подряд? Подошел сзади и полоснул по жилам на лапах, одним взмахом меча?
- В точности помню. Пес выл и выл, пока небо не потрескалось.
Зависть кивнула: - Отец меня не пугает. Нужно только дать народу повод, и он станет Айвисом.
- А отец станет псом? - фыркнула Злоба. - Едва ли. У него Мать Тьма. Не нужно трахать всё подряд на свете, когда она рядом.
- Ты не врубилась, сестрица. Ты недостаточно умна. Никогда не была.
- Можешь так думать, но знай: ты ничего обо мне не знаешь.
- Я знаю, что ты убийца.
- Ну скажи, Зависть, что тебе это отвратительно.
- Ты не врубаешься, но твои слова дали мне идею. Хотя нужно поразмыслить хорошенько. Но сначала разберемся с челядью в доме.
- Ночью?
Зависть кивнула. - Думаю, да.
Злоба понимающе улыбнулась: - Ты просто хочешь узнать, на что это похоже.
Зависть только пожала плечами.
Через миг они уже мчались по тайным проходам меж стен.
Случайности происходят, и когда они происходят, самое важное - скрыть следы, и побыстрее. Но не так быстро, чтобы ошибиться и выдать себя. Прятать правду, таков был особый талант Зависти - наряду со многими иными талантами, напомнила она себе. Злоба хороша в практических вопросах, когда нужно нечто сделать. Но ей нужно руководство. Нужно направление.
Грядущая ночь обещала быть славной.
В доме Драконуса шла война. Даже в редкие моменты одиночества, без необходимости поддерживать оборону, Сендалат ощущала, как звание заложницы сжимает ее слишком тесной одеждой, угрожая задушить.
Домохозяйка Хилит сновала по коридорам днями и ночами. Насколько могла судить Сендалат, она спала лишь вместе с демонами, то есть никогда. Карга отбрасывала на дом огромную всепожирающую тень, и даже у тени были когти. Ночами Сендалат снились схватки с Хилит, полные крови, слюны и выдранных волос. Ей мечталось вогнать нож глубоко во впалую грудь Хилит, услышав хруст ребер, увидеть, как ужасное лицо растягивается в тихом крике, а черный язык извивается будто осыпанная солью пиявка. Просыпалась она от таких снов, чувствуя разлившуюся по душе и телу теплоту удовлетворения.
Хотя это всё смешно. Едва вернется лорд Драконус, империя Хилит рухнет грудой пыли и грязных тряпок. А пока Сендалат делает все, чтобы избегать старухи, хотя некоторые ежедневные ритуалы необходимы. Самое худшее - обеды. Сендалат приходилось сидеть за дальним концом стола, напротив пустого кресла, в которое сел бы Драконус, будь он здесь. Как заложница, она была главой дома, но лишь потому, что три дочери лорда не вошли в возраст. Сендалат их редко встречала. Они жили, словно призраки или дикие котята. Совсем не понять, чем они занимаются целыми днями. И все же она им сочувствовала уже за придуманные лордом Драконусом имена.