Она исполнила приказ, вскоре миновав тесное устье и увидев над головой круговорот звезд, ярких как подарки. Пробралась по проход, упала на колени, кашляя и сплевывая кислую грязь.
Драконус присоединился к ней, отряхивая брюки. Стащил перчатки, выбросил. - Собери оружие, погран-меч.
- Лорд...
- Я видел, как ты вздрогнула. Ощутил.
Она удивленно кивнула.
- Смерть и жизнь не приветствуют взаимное касание. Ты несешь дитя, Ферен. Семя растет в тебе. Теперь оставь моего сына.
Неуклюже собирая снаряжение, борясь с приступами неестественной слабости, она подняла глаза на Драконуса. Ощутив гнев: он все равно что ее изнасиловал. Она еще чувствовала касание мертвой руки на животе. Ферен оскалила зубы. - Забирайте же.
Ринт один сидел у костра. Ужин пригорел. Слишком мало воды в похлебке, слишком мало мужского внимания. Он не сомневался в том, что творится в темноте, и молился, чтобы слов оказалось достаточно - но сестра его женщина суровая, ее так просто не отвадишь. Драконус - лорд, но и он может обнаружить себя наедине с гадюкой. Мысль эта вызвала пронизавший кости страх.
Он расслышал, как кричит Аратан, хотя не разобрал ни слова. Однако догадаться нетрудно. Хозяйский сынок вышел из себя, отброшенный от возмужания обратно в детство. Она так хотела. Но не сойдет. Драконус не слеп, что его намерения оказались искажены.
А вот со стороны развалин - не звука...
Через несколько мгновений Аратан показался из темноты, выйдя на свет костра. Увидел Ринта и замер. Гнев и стыд катились от него волнами, тело дрожало. На кратчайший миг взоры сплелись, затем сын Драконуса отвернулся.
Раскан появился сзади него, присел у котелка. Склонился, понюхал и скривился.
- Прости, сержант, - сказал Ринт. - Мало воды оказалось.
- Сойдет и так. - Раскан протянул руку за миской.
- Где они? - выкрикнул Аратан.
Ринт промолчал, а Раскан занялся наваливанием подгоревшего месива в миску.
- Ты не выиграл. Никто из вас. Она не боится отца, и я тоже.
- Аратан, - рявкнул он, когда юноша попытался покинуть круг света.
- К чему мне тебя слушать?
- Может, ни к чему. Но я гадаю, говорил ли тебе учитель насчет жертвенности? Отказе от желаний ради мира? Пробовал ли провести тебя от детства к взрослению? - Ринт пнул костер, послав к небу столп искр. - Мужчина понимает жертву. Знает, от чего нужно отказаться.
- Ты так потому, что у тебя нет женщины.
- Аратан, у меня есть жена. Она осталась в Райвене. Когда вернусь, найду сына - или дочку. Я припозднился, видишь ли, ведь я служу в Погран-Мечах, шли войны.
Кажется, слова возымели действие. Аратан стоял неподвижно, словно лишившись сил, потеряв волю.
- Зная заранее, - сказал Раскан, поднимая глаза от миски, - отослал бы тебя назад, найдя другого меча. Тебе нужно быть с ней, Ринт.
- Был у меня дядя, которого жена ткнула ножом в разгар родов. Слишком много нежничал и суетился.
- Убила?
- Нет, пришпилила заботливую руку к земле. - Он помедлил и добавил: - Говорят, он вытащил нож и вернулся гладить ей волосы. Но вскоре повивальные бабки его выволокли из комнаты. Так что все кончилось хорошо.
Раскан фыркнул.
Шаги возвестили о возвращении Ферен. Драконуса видно не было.
Сержант выпрямил спину. - Где лорд?
- Свершает приношения, - ответила Ферен. - Ринт, черт, ты всё сжег.
- Ну, да.
- Приношения? - удивился Раскан.
- Курган, - сказала она рассеянно, принимая миску.
Аратан стоял, не сводя с нее глаз, однако она никак не реагировала. Ринт понял: сестра уже рассталась с мальчишкой.
- Нет, - сказала Ферен в темноте. - Кончено.
Аратан отодвинулся, чувствуя себя потерявшимся. Слезы туманили глаза. Отец его правит всеми, а править значит - пользоваться. Всюду, куда не погляди, видно тяжелую руку отца. Она отталкивает, тащит, держит - где удар, там синяки и саднящие раны. Вот смысл власти.
Ему хотелось убежать. К утру он исчез бы... Но Ринт его выследит. К тому же от иных событий не сбежать.
Он прошел к вещам, подобрал гирьки, лежавшие в ящичке в совершенной последовательности. Одну за другой выбросил в ночь.
В дне пути к западу от Абары Делак Гриззин Фарл сидел около костерка, который разжег ради пойманного днем зайца. Настоящие охотники пользуются пращой или стрелами. Возможно, даже копьями - такими, каких у него много. Но Гриззин Фарл не был охотником. Он загнал животное. Довел до паники и подчинения. Но даже потом, держа трепетное создание на коленях, он потратил немало времени, поглаживая мягкую шерстку, изгоняя страхи, и поморщился, сворачивая шею.
