Когда Сильхас Руин, подойдя сзади, положил Скаре Бандарису руку на плечо, капитан вздрогнул и поспешно отступил в сторону. Но, увидев, кто позади, расслабился и улыбнулся: — Ах, друг, прости. Щенки выли и рычали всё утро, нервы мои в беспорядке. Еще хуже, что заново приходится учиться придворным условностям. Я слишком долго был среди солдат, их грубость налепилась на меня будто дорожная пыль. Итак, на многое не рассчитывай.
Сильхас смотрел во дворик. — Отлично вижу причину твоей стеснительности, Скара. Боюсь, на тебе полно блох. Жалею, что подошел близко.
Скара засмеялся. — Еще нет, Сильхас, еще нет. Ты уже видишь, что мне еще долго не распрощаться с гнусными обязанностями. Что всего хуже, здесь, в Цитадели, никто не готов взять их поводки.
— И потому ты решил испытать мое терпение. Понимаю всю меру отчаяния…
— Сильхас, никакой разум не может измерить всю меру моего отчаяния. Скажи, ты веришь, что Джелеки отдали этих заложников, лишь уступая нашим требованиям?
— Какой-то хитрый переговорщик увидел в этом славную возможность, не сомневайся, — подумал вслух Сильхас, глядя на свору грязных, рычащих во дворе щенков. — Готов спорить: прямо сейчас он перегоняет через холмы тяжело нагруженный фургон.
Скара хмыкнул. — Такое предательство заставляет спускать псов, говорю я. Ему придется на коленях объяснять свои планы и вымаливать снисхождение… как будто мне свойственна жалость.
— Писцы рано или поздно увидят наш конец, Скара, подсчитают итоги и внесут наши судьбы в разлинованные списки. Однажды мы тобой будем бежать, слыша вой за спиной, и никто не окажет любезности, дав убежище столь жалким особам.
Скара согласно кивнул. — И под темными небесами падем мы, бок о бок.
— Ради одной дружбы я обрадуюсь такому концу.
— И я, дружище. Но назначь себя моим спасителем, прямо сейчас — и познаешь вечную благодарность.
— Осторожнее, Скара. У вечности острые зубы. — Руин скрестил на груди руки, прислонился к одной из колонн внутреннего двора. — Но у меня есть отличное решение, в нем слышны отзвуки прежних острых шуток и жестоких забав. Вспомним дни в походах и ночи перед битвами. — Он снова улыбнулся, видя, что глаза друга загорелись пониманием. Кивнул и продолжил: — Говорят, поместье его семьи обширно, окружено дикими землями, вполне соответствуя своей отдаленности… а учитывая близкую женитьбу на женщине слишком прекрасной и слишком юной… ну, воображаю, дорогой Кагемендра Тулас примет вызов и укротит адских щенков.
Скара Бандарис усмехнулся и сказал: — После дара жениха наш подарок будет лучшим на свадьбе! Охотно признаю твой гений, Сильхас. Ну, мы еще оживим старика!
— Гм. Будем надеяться, для этого лучше сгодится невеста.
— А я-то долго размышлял, что подарить старому другу в день брака, — проговорил Скара, — и склонялся к кушетке. Нет сомнений, ему понадобится место для краткого отдыха в первые, самые веселые дни супружества.
Сильхас засмеялся. — Лучше считать не днями — неделями, друг.
— Как друг, могу ли я не оказать любезности?
— Разумеется. Ну, я уже сожалею о потере кушетки.
— Она не выдержит двух десятков грызущих ножки щенков. Нет, я не пошлю ему столь легко уничтожаемого подарка. Боюсь, он впадет в горе и разразится упреками. Ох, он начнет меня постоянно избегать, а меня это не особо обрадует.
Сильхас кивнул: — Нам не хватает его блестящих идей, Скара.
— Говоря о блеске. — Скара окинул взором стоявшего пред ним приятеля. — Вижу, кожа твоя еще сопротивляется заботам Матери Тьмы.
— Тут у меня нет ответа. Я склонился рядом с братьями и принес клятву верности.
— И в тебе не было сомнений?
Пожав плечами, Сильхас отвернулся.
Повисло молчание. Потом Скара сказал: — Говорят, Кагемендра скачет в Харкенас.
— Я тоже слышал. В обществе Шаренас.
— Спорим о заклад, он ни разу не поддался ее чарам?
— Если тебе нужны деньги, только попроси. Не хитри, рискуя дружбой.
— Тогда я отзываю пари.
— Скажи, — кивнул Сильхас на заложников-Джелеков, — ты уже видел их обращение?
— Да, и глаза заслезились от мерзкого запаха. Возмужав, они станут замечательными зверями, но не сочти их глупыми…
— Не стану. Вижу, как они меряют нас глазами.
— Думаешь, Кагемендра сумеет их укротить?
Сильхас кивнул. — Нам с тобой весело воображать лицо Туласа, получающего эдакий дар… но признаюсь, я успел обдумать дилемму и верю, что только Кагемендра сумеет приручить подобных псов и только он найдет в том великую гордость.
— Пусть он и сам оживится, свершив двойное чудо.
— Такое стало бы благословением дарящему, — кивнул Сильхас. И оторвался от колонны. — Сейчас я должен вернуться к братьям. А ты, Скара?
— Раз мы решили мою проблему, можно оставить солдатам попечение о щенках, пока не приедет Тулас. Напишу ему подробное письмо и уеду на север, к оставленной в лесу роте. Оттуда мы вернемся в гарнизон.
Сильхас на миг пристальнее всмотрелся в друга. — Слышал о других ротах, что взбунтовались?
Вопрос вызвал кривую улыбку. — Даже спорил с Хунном Раалом, прежде чем он уехал. Сильхас, скажу так: мне это не нужно. Я вижу в преследовании отрицателей лишь повод для возрождения Легиона. Негодный повод.
