Сонный Раскан подошел, держа закопченный горшок. — Завтрак, наставник.
— Как мило, сержант. Скажи, мальчишке сильно досталось?
— Не особенно, наставник. Ринт видел и говорит, что виноват скорее тяжелый шлем.
— Ах. Я об этом не подумал.
— Лучше не разговаривать, наставник. Вы должны выпить похлебку — уж слишком бы бледны.
— Разумеется, сержант. Благодарю.
Когда Аратан проснулся снова, ее рядом не было. Голову ломило, где-то во лбу угнездилась тупая боль; даже глазам было плохо, когда он заморгал, прогоняя сон. Мальчик слышал, как суетятся другие, слышал фырканье Калараса — тяжелый звук, словно упавший на твердую почву, сотрясая землю и камни. Костром и пищей не пахло. Утро выдалось солнечным, однако он дрожал под одеялами.
События вечера и ночи смешались в голове. Он помнил кровь и столпившихся спутников. Лица глядят вниз, словно маски, лишенные выражений и готовые на жестокость. Вспомнив кровь на лице, он вспомнил и стыд, терзавший его с момента, когда они покинули Дом Драконс.
Но сквозь эти эмоции просачивался экстаз, и Ферен виделась ему без маски — словно тьма, полная тепла, а затем и жара — пряное царство быстрого дыхания и податливой плоти. Ничего подобного он прежде не ведал; о, иногда он пачкал простыни, и в этом выбросе было удовольствие… но он считал это тайной поблажкой перед тем временем, когда повзрослеет и должен будет сделать ребенка. Впрочем, эта идея казалась ему тогда весьма непонятной в деталях.
Но не теперь. Он гадал, вздуется ли ее чрево, делая поступь величавой и настроения изменчивыми — солдатские байки, приносимые товарищами по обучению боевым искусствам, на такое намекали. «Становятся невыносимыми, верно? У женщины с ребенком броня во взоре и торжество в душе. Сохрани нас Бездна».
Услышав топанье, он оглянулся и увидел подошедшего сержанта Раскана.
— Аратан, мозги не вытекли?
Он помотал головой.
— Мы решили дать тебе поспать. Сегодня скачем не так быстро, как хотелось бы твоему отцу. Если ты выдержишь, конечно, мы хотим сегодня добраться до реки. А пока иди есть.
Аратан сел и глянул туда, где развели костер погран-мечи. Увидел лишь Ринта и Ферен. Двоих других нигде не было. Он торопливо оглядел стоянку — не было и Сагандера. Аратана охватил ужас. — Сержант… наставник — он умер? Они складывают надгробье?
— Нет, — отозвался Раскан. — Его увезли в Абару Делак, дожидаться нашего возвращения. Выехали рано утром.
Его снова пронизал горький стыд. Не в силах встретиться с Расканом взглядом, он стоял, натянув на плечи одеяла. Окружающее на миг завертелось, но тут же замерло; боль в черепе стала такой сильной, что он задохнулся.
Раскан подступил ближе, протягивая руку помощи, однако Аратан отстранился. — Со мной все хорошо. Спасибо, сержант. Где отхожее место?
— Вон там. Берегись края — яму рыли второпях.
— Хорошо. — Аратан пошел туда.
Отец ухаживал за Каларасом. Он не поднял головы, да Аратан этого и не ждал. Сын разрушил жизнь верного учителя, давнего слуги семьи. Ах, как возрадовался Сагандер, узнав о предстоящем путешествии… воспоминание горько терзало Аратана. Удивляться ли, что Драконус пришел в ярость?
Отхожая яма была за какими-то кустами. Обходя острые колючки, он замер на полпути.
Яма действительно была мелкой и неровной. Нога Сагандера лежала в ней, словно приношение, в гнезде промоченных кровью тряпок. Другие путешественники успели тут побывать, экскременты пятнали бледную, безжизненную плоть.
Аратан пялился на уродливую конечность, на голую, белую как снег ступню, неподвижную под скопищем ранних мух — жесткие кривые ногти, похожие на лепестки цветков утесника, спавшиеся артерии и вены под серой, тонкой кожей. С другого конца торчит кость, окруженная изрезанной тканью мышц. Синяки под коленом и ниже.
Оторвав взор, он обошел край ямы и углубился в заросли, ища другой уголок.
Разумеется, ногу можно закопать, но стервятники ее отыщут. Лисы, вороны, дикие собаки. Едва ветер подхватит и разнесет вонь крови и мертвечины, после ухода путников эти твари подберутся и начнут копать.
Он слушал, как струйка плещется об тонкие ветки и грубые листья, и думал о руке, которая недавно касалась его в этом самом месте. Струя тут же увяла. Выругавшись под нос, Аратан закрыл глаза и сосредоточился на боли, катающейся по черепу. Еще немного, и он был в состоянии продолжать.
Возвращаясь, он увидел поблизости Ринта с короткой лопатой на плече. Здоровяк кивнул и коротко вгляделся в Аратана, прежде чем заняться засыпанием ямы.
У костра Ферен накладывала завтрак на оловянные тарелки. Раскан был с лордом около лошадей. Подтянув одеяла, Аратан пошел к женщине.
Она едва поглядела на него, передавая тарелку.
