Ему хотелось что-то сказать, чтобы она подняла глаза, поглядела на него… но сразу стало ясно — она не желает признавать близкое знакомство.
Раскан приблизился, ведя Бесру. — Сегодня на этом, Аратан.
— Понимаю.
Сержант нахмурился. Потом покачал головой. — Не думаю, что понимаешь. Ты нашел своего боевого скакуна, верную лошадь. Но теперь ей нужно побыть одной, пережить насилие, которое твое касание может вернуть в душу. Ей нужно удивиться — по твоему отсутствию — не подвела ли она тебя. Позднее ты подойдешь и сядешь в седло, и она ощутит облегчение.
Тогда заговори с ней, Аратан, словами нежными и ласковыми. Она поймет их смысл, слушая твое дыхание. Общаясь с лошадью, думай об истине реки — никогда не следует сражаться с потоком. Нет, плыви на нем в сердце зверя.
Не уверенный, что понял смысл слов сержанта, Аратан все же кивнул.
Раскан передал поводья. — А мне отдай пустую тарелку. Приятно видеть твой аппетит. Иди к отцу. Он хотел с тобой поговорить.
Он знал, что этот момент наступит.
Едва он тронулся, ведя Бесру под уздцы, Раскан сказал: — Постой, Аратан, — и стащил с плеч паренька одеяло. — Я упакую. — Он улыбнулся. — Так ты выглядел деревенщиной.
— Садись на коня, — велел отец, когда Аратан оказался рядом. — В начале дня поедешь со мной.
— Да, сир.
Ощущая слабость, он взгромоздился в седло — и мигом покрылся липким потом, сообразив, что лишен доспехов и шлема. — Сир, я безоружен…
— Пока что да. Твое снаряжение у Ринта. Мы едем впереди всех. Давай.
Ощущение было странным — ехать бок о бок с отцом; он почувствовал себя безнадежно неуклюжим, не способным выказать и доли присущей Драконусу легкости.
— Сагандер обязан тебе жизнью, — начал отец.
— Сир?
— Даже дважды. Пусть ошеломленный ударом, ты сообразил, что нужно отвести Хеллар. Твоя кобыла могла сокрушить его череп копытом, раздавить как яйцо урфена. Отлично сделано. Но я буду говорить лишь о втором спасении жизни.
— Сир, я неправильно…
— Ты спросил, Аратан, не являешься ли моей слабостью. В вопросе не было бесчестия. Откуда? Он ведь касается твоей жизни. Разве не вправе ты искать себе места в мире? Более того, я ждал такой мысли — и радуюсь.
Аратан безмолвствовал.
После долгого мига молчания Драконус продолжил: — До сих пор ты производил на меня весьма малое впечатление… Скажи, неужели привычка грызть пальцы подходит мужчине, которым ты становишься? Привычка повлияла даже на способность обращаться с оружием — продолжая в том же духе, Аратан, ты можешь погибнуть. Держащая меч рука должна быть твердой, иначе исполнение подведет замысел воли.
— Да, сир. Простите.
— Хотя, говорят, — хмыкнул Драконус, — женщинам нравятся твои касания в нежных местах.
Аратана как будто ударили изнутри — он понял, что Ферен доложилась отцу. Во всех подробностях. Выполнила приказ командира. Она принадлежит Драконусу, как и Ринт и сержант Раскан — все здесь, кроме самого Аратана, стали продолжением отцовской воли.
— Ты его перерос, Аратан. Хеллар права, дав ему отставку — она поняла тебя лучше тебя самого. Помни об этом, в будущем верь ей.
— Да, сир.
— Голова болит, Аратан? Кажется, у Ринта есть ивовая кора.
— Нет. Боли нет.
— Значит, ты быстро выздоравливаешь. Возможно, еще один из даров, до сей поры глубоко скрытых.
— Да, сир.
— Пойми, Аратан. Оставаясь в крепости, ты мог стать уязвимым. У меня есть враги. Вот твои сводные сестры защищены. Хотя матери с ними нет, ее семья могущественна. О твоей матери такого не скажешь. Чтобы добраться до меня, врагам достаточно отыскать тебя. Особенно теперь, когда ты повзрослел.
— Сир, не легче ли было убить меня, когда я был ребенком, не обученным клинку и слепо доверяющим любому взрослому?
Драконус глянул на него. — Я не говорю о прямом насилии. Твоя смерть лишь уничтожит угрозу, направленную на меня и мои интересы.
— Они похитят меня?
— Нет. Ты незаконный сын. Бесполезен и лишен ценности в роли заложника.
— Тогда не понимаю, сир. Чего они захотят от меня?
— Аратан, твоя юность будет полна обид. Против отца, не желающего признавать в тебе законного сына. Юность амбициозна. Мои враги подберутся к тебе, разжигая гнев и желания. Доведут тебя до измены.
