Слуга уже торопился к этой группе, подойдя близко к Келларасу, и он подозвал юнца: — На одно слово, прошу. Кто та женщина? Офицер?
Брови слуги взлетели. — Торас Редоне, сударь, командующая Легиона Хастов.
— А, понятно. Благодарю.
Он был уверен, что видел ее и прежде, но всегда издалека — на поле битвы, в шлеме, доспехах и с оружием. Она не любила формальных приемов в Цитадели, предпочитая оставаться со своим легионом. Говорили, она явилась преклонить колени пред Матерью Тьмой, будучи в грязной кожаной одежде, с запыленным лицом — он прежде думал, что это пустые россказни, но теперь потерял такую уверенность.
Она уже села среди солдат, кружка в руке, и вся оставленная путешествием грязь не могла скрыть ее красоту, хотя и беспутность тоже. Келларас не удивился, видя, как она одним махом выпивает кружку и сразу тянется за второй. Подумал, не стоит ли отрекомендоваться, но решил, что не время, и подошел к Галару Баресу.
— Выглядите встревоженным, капитан, — заметил тот.
— Он говорил о детстве?
— Да, но признаюсь, я ничего не понял.
— А о других материях?
— Мой господин будет весьма доволен. Вижу, у вас нет в руке выпивки — ну, я достаточно смел, чтобы атаковать стол с элем…
— Не ради меня, капитан. Боюсь, желудок не выдержит. Вижу ваше удивление — какой же ветеран не умеет пить? Отвечаю: трезвенник.
— Это мешает вам наслаждаться весельем? Вижу, стоите в стороне, словно отверженный. Идемте, найдем место для нас двоих.
Улыбка Галара была слабой, в глазах таилась грусть. — Если вам угодно.
Они подошли к столу. Келларас выбрал тот, что ближе к выходу для слуг, на нем стояла дюжина пустых фляжек. Усевшись, он спросил: — Можете ли объяснить одержимость хозяина желанием стать ребенком?
Галар Барес вроде бы колебался. Затем склонился поближе, рукой смещая фляги: — Это тревожит нас всех, капитан…
— Прошу, зовите меня Келларасом.
— Отлично. Келларас. Нечто осаждает Хенаральда, по крайней мере его разум. Он утверждает, будто теряет память — не о далеких годах, а о последних днях, к примеру, о только что прошедшем утре. Однако мы ничего подобного еще не замечали. У кузнецов есть болезнь; многие считают, что она таится в дыме горна, в парах закалки или в каплях расплава, когда они попадают на кожу. Ее называют «ущербом железа»…
— Даже я об этом слышал, — отозвался Келларас. — Но скажу вам, что на приеме у лорда не заметил никакого снижения интеллекта. Он скорее говорил абстрактно, на языке поэтов. Если же тема взывает к точности, его мышление резко обостряется. Это требует легкости и полной ясности разума.
Галар Барес пожал плечами: — Не открою никаких секретов, Келларас. Слухи ходят давно — наш лорд чувствует себя больным, а описанная вами ясность рассудка для него служит доказательством войны, которую приходится вести с самим собой, со слабеющими чувствами. Он наносит точные удары в битве против ослабления памяти.
— Вначале я думал, возвращение в детство его страшит, — нахмурился Келларас. — Но теперь начинаю подозревать, что он будет рад, если это случится. Освобождение от всех угроз мира взрослых…
— Тут вы можете оказаться правы, — согласился Галар. — Доложите об этом своему господину?
— Он обещал Аномандеру меч. Мастерство его подводит?
— Нет, ничего подобного мы не замечали.
— Страхи лорда Хенаральда относительно собственного здоровья к нашему делу не относятся.
— Благодарю вас, Келларас.
Келларас отмел благодарность взмахом руки. — К тому же я могу предсказать вероятную реакцию моего владыки, если я сообщу ему о разговоре с лордом.
— О. И что он скажет?
— Полагаю, кивнет с глубокомысленным видом и ответит: «Многое можно сказать в пользу возвращения в детство».
Миг спустя Галар улыбнулся, и на этот раз никакой грусти на его лице найти было невозможно.
Келларас выпил немало эля и постарался стать приятным собеседником, разогнать тревоги души Галара; когда капитан наконец поднялся, неразборчиво пробормотав слова прощания, и нетвердыми ногами вышел из зала, Галар снова остался один, без защиты от вызванной видом Торас Редоне боли.
В зале стало тише, свечи превратились в короткие огарки; усталые слуги уносили тарелки и кружки. Оставались занятыми лишь несколько столов. Она еще распоряжалась за одним из столов, хотя сослуживцы уже отключились, сгорбившись в креслах; когда она встала, наконец, чуть заметно пошатнувшись, и побрела к Галару… он только тогда понял, что ждал ее. И что она это знает.
— Как поживает твое мужество, Галар Барес? — Алкоголь делал слова отрывистыми, что он помнил еще по прошлому.
Он смотрел, как женщина садится в оставленное Келларасом кресло. Вытягивает ноги, располагая покрытые сухой грязью сапоги у самой ноги собеседника. Сложив руки на животе, устремляет на него взгляд покрасневших глаз.
— С юга прискакали? — спросил он.
— Откуда бы еще? Патрулировали форулканские границы.
— Трудности?
Она покачала головой. — Тихо. Не как в старые дни. Но ведь теперь все не так, верно?
— Да, всем нужно двигаться вперед.
