На взгляд Крила, это было до крайности пустым триумфом. Древняя традиция охот стала высоким знаменем благородства, раскрасилась в цвета мужества, терпения и ловкости. Вы словно сжимаете рукой сердце земли, и пусть ваша рука скользит по крови! Вызов, состязание в уме между Тисте и зверем — хотя, по совести, это редко бывает состязанием. Разумеется, охота ради пропитания — естественный и нужный инстинкт, но прагматическая нужда породила формы, далеко превзошедшие смысл. Охота стала ныне ритуалом перехода, тогда как нужда давно отступила.
Крил удивлялся, почему столь многие мужчины и женщины год за годом стремятся повторять ритуалы, словно будучи пойманными в момент перехода от детства к взрослости. Он отлично понимал возбуждение погони, сладкое торжество побед, но для него это не стало причиной охотиться. А вот для многих стало.
Он не заметил даже следов живой эскеллы, хотя далеко отъехал от Дома Энес, от грустного Джаэна и его возбужденной дочери, далеко от мира свадеб, заложников и нарастающих трений в среде знати — но даже здесь, в холмах под огромным небом, сородичи нашли его трофеями смерти.
Годы назад, еще будучи слишком юным, погруженным в мечты, он воображал, как отправляется на поиски нового мира, без Тисте, без цивилизации, где можно жить одному, свободно… нет, возможно, не одному, он видел рядом ЕЕ, спутницу в великом приключении. Мир этот казался прошлым, но прошлым, которое не лицезрел ни один Тисте, и потому невинным. Он видел в себе жертву, не хищника; он как бы срывал шкуру наглого убийцы, и тогда приходил трепет страха.
В моменты слабости Крил все еще томился по месту, где простой и понятный риск стоит свободы, где он уезжает из имения — как на этот раз — в дикие земли (насколько такие еще остаются) ради поиска… не эскелл или их следов, не волков горных и равнинных, не зайцев и ястребов — но ради прошлого. Хотя знал, что прошлое мертво. Еще хуже, что такого прошлого не было у него и его народа, а значит, его не дано отыскать никогда.
Его подготовили к войне, как и дали навыки охоты. Эти умения считались необходимыми для взрослого. Ну не грустно ли?
Уши коня дернулись и запрядали. Крил привстал в стременах, вглядываясь в горизонт впереди.
Группа всадников показалась с севера. Их вид его удивил. Он понял, что это Тисте, в доспехах, но шлемы пристегнуты к седлам.
Единственное поселение, которое можно назвать ближним, это Оплот Седис — три дня пути на северо-запад. Всадникам пришлось пересечь Младшую Дорсан Рил — трудная задача в любое время года, хотя проще было бы скакать по речной дороге мимо Дома Драконс и далее к Харкенасу. К чему рискованная переправа, если южнее манят надежные мосты?
Крил лихорадочно пытался вспомнить, кто обитает в Оплоте Седис. Крепость построили перед войной с Джелеками. Там постоянно размещался гарнизон — с недавних пор стали ожидать возобновления рейдов побежденных Джелеков.
Всадники приближались без особенной спешки; похоже, они вели за собой десятка два пеших.
Заставив коня повернуться навстречу прибывшим, Крил чуть помедлил — и поскакал к ним. Приближаясь, он различил, что пешком за всадниками идут дети. Что еще удивительнее, дети Джелеков.
Он не видел, чтобы пленных связывали цепи; каждый ребенок был нагружен тюком — вероятно, с личными пожитками.
Отряд Тисте включал два десятка рядовых, сержанта и капитана, что ехал впереди. Мужчина внимательно вглядывался в Крила, словно старался заметить нечто особенное. Очевидно, ничего не обнаружил — взор стал рассеянным, рука поднялась, останавливая подчиненных.
— Далеко заехал, — сказал капитан — Везешь послание в Оплот Седис?
Крил покачал головой. — Нет, сир. Для этого я должен быть по ту сторону реки.
— Так что заставило знатного юношу блуждать в холмах?
Похоже, капитан решил игнорировать намек на то, что все они находились на неподходящем берегу. Крил пожал плечами: — Я Крил Дюрав, заложник…
— Дома Энес. — Тощее обветренное лицо капитана расплылось в улыбке. — Смею догадаться, ты сбежал от бешеных приготовлений к свадьбе?
— Простите?..
Мужчина рассмеялся. — Я капитан Скара Бандарис, Крил. Еду на юг с двойной целью. — Он указал на детей Джелеков. — Первая — понять, что делать с первой стайкой заложников. А мы-то думали, Джелеки не отдадут ни одного ребенка, не проиграв новую войну. Вообрази наше удивление.
— А вторая причина, сир?
— Ну как? Присутствовать на церемонии. Мне так приятно знать, что Андарист стоит на пороге брачного благословения. Ну, сопроводишь нас к Дому Энес? Хотелось бы послушать о милой дочке Джаэна, с которой ты жил бок о бок столько лет.
