Айвис чуть наклонился, словно намекая на формальное приветствие. Однако сказал совсем иным тоном: — Старуха, не тебе мною командовать. Я выбрал обращение, подобающее гостье. Она скакала отлично и без жалоб. Если жалобы есть у тебя, изволь дождаться господина. А пока выплюнь кислый виноград, который так любишь сосать, и займись делами.
— Мы еще поговорим, — проскрипела она. — Ты сам сказал, в отсутствие лорда я правлю домом…
— Слугами, кухарками и поварами. Да. Но не мной.
— Какой стыд, подержанная заложница…
— Не заложницу надо стыдить. Ну, проваливай со двора, здесь я командир. И если хоть слово услышу, что ты, зануда, грызешь заложницу Дома, мы действительно поговорим и не только.
Он поглядел ей в жесткую спину, потом на ряд своих дом-клинков. Все скалили зубы. — Улыбочки? Ну разве не чудное зрелище? Вид такой неопрятный, что я чуть не подавился со стыда. Что же, поглядим, переживут ли улыбочки двойную муштру. Смирно, собаки! На меня смотреть!
Слуги шатались, втаскивая дорожные сундуки в комнату. Оглядываясь вокруг и поражаясь величине покоя, который станет ее прибежищем, Сендалат указала на стену. — Ставьте вон там. Нет, не открывать — одежда, которой я буду пользоваться, только в сумах. Боюсь, ужасно перепачканная. Нужна будет стирка. — Это указание она дала двум служанкам. Обе женщины, чуть моложе Сендалат, торопливо поклонились и начали распаковывать сумки. Остальные слуги удалились.
Еще через миг появилась Хилит, оглядела вытаскиваемую из пыльных сумок скомканную одежду и встала лицом к Сендалат. — Заложница, если пойдете со мной, окажетесь в ванных.
— Вода горячая? Предпочитаю горячую.
Старуха заморгала, не сразу кивнув. — Да, заложница. Или была, когда я уходила. Она быстро стынет, пока мы тут разговариваем.
— Надеюсь, очаг близко, Хилит. Вдруг понадобится подогреть? Что же, прошу, ведите меня. А потом желаю осмотреть дом, который теперь буду звать своим.
Хилит чуть склонила голову и вышла.
Сендалат пошла за ней.
— Когда вернется Лорд, — бросила матрона через плечо, — две служанки будут готовы по первому вашему зову. Но у меня сейчас много других обязанностей.
— Заняты день и ночь, я понимаю.
Хилит метнула на нее взгляд и отозвалась: — Именно.
— Но сейчас, — сказала Сендалат, — вы будете служить мне, словно я хозяйка дома.
— Да, да, — сказала Хилит, не оборачиваясь.
— Если ванная плохо протоплена, я подожду исправления.
— Разумеется, заложница.
— Интересно, Хилит… вы отвечали за дом во времена леди Драконс?
— Да.
— Тогда вы поистине положили жизнь ради службы.
— И не сожалею, заложница.
— Неужели? Это замечательно, правда?
Женщина не ответила. Быстрый переход по коридорам окончился на нижнем этаже. Хилит провела Сендалат по ступеням в полную пара прачечную, в которой доминировали два бассейна. Служанки — судя по сморщенным руками, прачки — стояли в ожидании.
— Они вам помогут, — сказала Хилит, собираясь уйти.
Вонь щелока была нестерпимой. У Сендалат заслезились глаза. — Момент, — сказала она.
— Заложница? — На лице старухи застыло невинное выражение.
— Скажите, лорд купается в этой палате?
— Конечно, нет!
— Тогда и я не буду. В его отсутствие я главная, и купаться буду соответственно. Чтобы свежесогретую чистую воду принесли в подобающее помещение. Желаю, чтобы все делалось быстро, так что поручаю эти заботы вам, Хилит. — Сендалат махнула рукой на одну из служанок. — Вот она проведет меня в подобающую ванную.
Узкое лицо Хилит побледнело даже в такой жаре. — Как пожелаете, заложница.
В первый срок заложничества, в Цитадели тоже была жуткая карга, трудившаяся на хозяйстве со времен лорда Нимандера. Она проявляла всяческую жестокость, и лишь случайно Андарист узнал обо всём и положил конец долгим мучениям. Карга куда-то пропала. Если Хилит окажется столь же вредоносной, Сендалат придется поговорить с Драконусом, чтобы женщину понизили или выслали.
Она уже не ребенок, чтобы бояться таких тварей.
Подойдя к юной служанке, Сендалат сказала: — Если я обрела врага… надеюсь, у меня будет и много друзей?
Широко раскрытые глаза поднялись, круглое лицо расплылось в улыбке. — Сотни, госпожа! Тысячи!
— Мой отец был героем войн, и я его дочь.
— Войны! Как Айвис!
— Как Айвис, — согласилась она. — Айвиса тут любят?
— Он никогда не кажется счастливым, госпожа, и говорят, он суров к солдатам. Но с нами он всегда добр.
— Как и ко мне. Не расскажешь ли про него?
— Все, что знаю!
— Ты считаешь его красивым? Думаю, солдат все любят.
— Но он стар, госпожа!
— Возможно, для твоих глаз. Но я вижу мужчину еще в силе, моложе моего отца, и привычного командовать. Не сомневаюсь, лорд Драконус весьма его ценит.
Они подошли к тяжелой деревянной двери, искусно покрытой сложным геометрическим рисунком. Девушка толкнула дверь, открывая вход в узкую, выложенную до потолка плиткой комнату; в дальнем углу был бассейн и медная труба, достаточно высокая для мужчины. Едва войдя в комнату, Сендалат ощутила исходящий от пола жар. Она присела, трогая плитку. — Внизу огонь?
Девушка кивнула. — Думаю, да. Я здесь редко бываю, госпожа. Но трубы идут от Великого Очага всюду.
