Хокинс вывел роту на широкую открытую платформу, откуда открывался вид на учебную палубу, феодальное владение магоса Дахана. Это огромное пространство располагалось в самом центре “Сперанцы”, гигантская и постоянно изменявшаяся арена, где вооружённые силы ковчега Механикус могли обучаться при помощи множества разнообразных боевых симуляций.
Дахан предоставил кадианцам возможность пройти через несколько непростых испытаний.
Ничего, с чем они не смогли бы справиться, но всё же бросившее вызов их навыкам. Несмотря на заверения Дахана в обратном, Хокинс знал, что секутор вообще не понимал кадианцев.
Мало кто понимал.
В конце концов, какой мир Империума нежился в зловещем сиянии Ока Ужаса? Какие солдаты учились держать лазган, прежде чем начинали ходить? Каким полкам достались шрамы, о которых другие могли только мечтать, прежде чем они даже покинули место своего рождения?
К раздражению Хокинса, рота Рея уже оказалась здесь. Люди старшего сержанта расположились на краю платформы, наблюдая, как внизу скитарии сражались в макете лагеря орков, который заполнял ближайший сектор учебной палубы.
Вдали почти в километре от них, среди башен, собранных из стальных конструкций, с хищным изяществом двигались титаны легио Сириус. Палуба слегка дрожала от их чудовищной поступи. Хокинс быстро сотворил знак аквилы на груди, вспомнив какие разрушения произошли в прошлый раз, когда боги-машины шагали по тренировочной палубе.
К счастью, всё выглядело так, словно легио просто отрабатывал маневрирование.
– Рота, стой, – приказал Хокинс. – Расслабиться. Пять минут.
Рота разбилась на отделения, солдаты воспользовались возможностью размять уставшие мышцы и утолить жажду из обёрнутых тканью фляг.
Сержант Рей приблизился, судя по красному цвету лица, он выжал из своих людей всё, как и положено хорошему сержанту.
– Рад видеть, что вы, наконец, присоединились к нам, сэр, – произнёс Рей, предлагая сделать глоток из фляги. Хокинс взял её и сделал несколько глотков. Выпить слишком много воды и слишком быстро являлось верным способом вызвать сильные желудочные колики.
– Давно вы здесь? – спросил Хокинс.
– Примерно десять минут, – ответил Рей, даже не пытаясь выглядеть скромнее от того, что справился с марш-броском быстрее своего командира.
– Чёртов корабль, – сказал Хокинс. – Гравитация другая. Всё совсем по-другому, чем когда под ногами добрый кадианский камень.
– Адепт Дахан сказал, что здесь стандартная терранская гравитация.
– Чёртов Дахан и чёртова его гравитация, – резко ответил Хокинс, хотя охлаждающий эффект воды и возможность дать ногам передохнуть уже ослабляли его раздражение. – Ладно, тогда корабль дал вам путь короче.
– Корабль? – спросил Рей, изогнув бровь. – Действительно?
– Вы не хуже меня знаете, что у этого корабля есть собственный разум, когда дело заходит о его внутренней структуре, – сказал Хокинс, сделав ещё глоток.
– Верно, нам на пути встретились несколько неожиданных поворотов, – согласился Рей.
– Несколько неожиданных поворотов? – сказал Хокинс. – Это мягко сказано. Не важно, сколько часов я изучаю схемы на инфопланшете или чертежи корабля на вощёной бумаге, у “Сперанцы” всегда окажется туз в рукаве. Поворот, который появляется не там, где положено, расходящийся маршрут, которого нет ни на одном плане.
– Это – странный старый корабль, скажу я вам, – произнёс Рей, предприняв неуклюжую попытку сложить шестерёнку Механикус, чтобы загладить любую обиду в своих словах.
Хокинс вернул флягу Рею и облокотился на перила, выходившие на тренировочную палубу:
– Рад видеть, что мы понимаем друг друга, сержант.
Рей сделал глоток и повесил флягу на ремень.
– Что-нибудь есть от полковника? – спросил он.
Хокинс покачал головой:
– Без изменений, но Азурамаджелли сказал мне, что с поверхности не поступает вообще никакого вокс-траффика.
– Нас должно это встревожить?
– Да, думаю, должно, – сказал Хокинс, заметив на эспланаде платформы коротко подстриженного высокого человека с серебристыми волосами. Сначала он ошибочно принял его за одного из людей Рея, но теперь видел, что человек носил простой рабочий комбинезон и невзрачный подбитый плащ, украшенный стилизованным канидайским символом. У кадианцев обычно были худые осунувшиеся лица, но у этого мужчины были упитанные и покрытые шрамами скулы дикого дворянина или воинственного лорда улья. Взгляд ледяных глаз метался из стороны в сторону, следя за тренировкой скитариев под громкие приказы Дахана.
Нет, не так.
Его не интересовали скитарии. Он наблюдал за титанами.
– Кто он? – спросил Хокинс, кивнув в его сторону.
– Трудно сказать, – ответил Рей. – У него поднят воротник, но я заметил разъём на тыльной стороне шеи и металлические кончики пальцев. Это и канидайский герб заставляют меня думать об экипаже титана.
– Тогда почему он не с ними?
– Не знаю.
Хокинс выбросил мысли о незнакомце из головы. Какая разница, кто он? На борту “Сперанцы” находились десятки тысяч человек, которых он не знал. Одним больше, одним меньше – какая разница?
– Хорошо, – сказал он, выпрямившись. – Начнём.
