Книга написана в жанре фэнтези, на волне нового, набирающего мощь течения современной мысли, которое стремится привнести светлую, поддерживающую жизнь информацию.Параллельное повествование о нескольких линиях проявленной жизни людей на Земле и поддерживающих РёС… СЃРёР» в сферах, запредельных пока для человеческого понимания, должны заинтересовать и любителей фантастики, и почитателей научно-реалистичной информации.Р
Наступило равновесие. Уже не шаткое, управляемое, дающее удивительное, доселе невиданное ощущение странной силы над собой, как проявлением жизни. Оно пришло навсегда. Нет возможности пропустить в себя свет, преобладающий над тьмой, или стать тьмой больше чем светом. По одну сторону этого равновесия стремление к свету, по другую — пребывание во тьме.
Пребывание в равновесии даёт возможность воспринимать множество оттенков чувств и состояний ранее не замечаемых.
Оттенок умиления, будто наблюдаешь за первыми шагами ребёнка, оттенок грусти от осознания себя таковым, оттенок восхищения безумством целеустремленности духа в желании стать светом во тьме и полный глубокий покой от понимания собственной природы, созданной, заданной, сконструированной задолго до её осознания.
Я есть слух. Я есть зрение. Я чуткость в восприятии потоков дыхания жизни во всех её проявлениях. Я жду и действую одновременно. Я жизнь. В любой фразе и мудрость, и наивность. Всё сказанное и умно, и глупо. Через записи человека разумного находим ответы на вопросы и увязаем глубже в собственном невежестве. Но я слухом и зрением, ощущая дыхание жизни, приоткрою одно, перекрою другое, зная, что всё одинаково необходимо Тому, кто всё знал всегда.
Мишка подробно помнил свою жизнь с самого момента рождения и даже несколько раньше его. Воспоминания о прибывании в материнской утробе трудно было назвать приятными. Генетика матери, не самая бедная талантами, но слабоватая здоровьем доставляла много хлопот. Как мог, он оттеснял страхи, защищал оптимизмом её поле, благодарно принимая помощь Высших в этом процессе и восхищаясь той трогательной заботой о ней мужа и родителей, которая успешно входила в резонанс с его усилиями.
Он ещё хорошо знал, почему так трепетно заботится о ней, и надеялся, что когда-нибудь и она вспомнит всё и всё поймёт.
В последний момент перед выходом в уплощённую, обременённую белковыми телами, сферу, Дух почувствовал плотность предстоящих задач много отчётливее, чем там, в Обители Высших энергий. Он вспомнил боль этой забытой реальности, осознал глубину смысла предпринимаемого шага и обречённо, покорно пошёл в зажатые, не раскрывшиеся полностью от неумения и равнодушия человеческого мира, родовые пути биологической матери. Полученный от родителей генетический материал физического тела без удовольствия проделал необходимые действия, расслабляясь и ловя ритмы страдающего в схватках материнского организма.
Мишка чётко помнил первый всплеск интереса к природе проявившейся почти с момента рождения головной боли.
Нелепость происходящего тогда отдавала несправедливостью. Глядя в мамины глаза, не умея ещё разговаривать, одновременно обладая знанием о будущем и полным бессилием новорожденного тела, мальчик пытался мобилизовать мозг для трансляции ей идей, что были крайне необходимы, по его мнению, для успешного развития событий. Она содрогнулась от глубины осмысленности взгляда, и страх перед непонятной силой, исходящей от существа в два часа от роду, заставил её отвести глаза. Потом он поймёт: не обязательно концентрироваться на глазах, чтобы качественно передать информацию. Потом он научится виртуозно пользоваться мозгом, но тогда… Ни мозг, ни руки, ни ноги не были подвластны сознанию. Мишка ощутил беспомощность. Неужели надо опять сначала вырасти?! Он скомкано попытался расслабить испуганную женщину. Получалось не очень… Сомнения и удивление, слившись в единый поток, стучали в висках очередями плохо связанных мыслей: «Что за тело мной приобретено? Что за мозг? Казалось, вполне подходящая для подобных экспериментов генетика… Как в ней неудобно! И больно… Как больно… Я один на один со своей болью. И ведь так будет всегда. Помочь-то никто не в силах. Только сам. И я обязательно смогу. Деваться-то некуда… Избавлюсь от мыслей, посмотрю, что получится».
