— Они не то чтобы думают. Люди манипулируют уже существующей в поле Земли ментальной субстанцией. Спекулируют, точнее. Коряво так, неумело, в очень отдалённом приближении, делают попытки использовать мозг, привыкая выкручиваться и жить без чётко налаженного пульта управления. Человеческий организм — многоплановая структура с большим числом степеней защиты от разрушения. Господь Бог Всемилостив! Он дал нашим душам в пользование систему, которая будет функционировать даже при условии абсолютно варварского подхода к ней. Правда не долго. Человек своей глупостью и ленью всё-таки умудряется убить и такое совершенное творение бога, как тело с мозгом. Так вот. Мысли уже существующие в полях Земли, созданные сущностями высокими и мудрыми, или просто сильными, коим по неведомой причине позволено творить, могут восприниматься и до некоторой степени свободы управляться энергетическим центром на уровне солнечного сплетения. Этим и пользуется наша уважаемая Ольга Ивановна, сама того не осознавая.
— Так значит, люди думают пупком?
— В основной массе, да. Голову подключают к обработке поступающей информации лишь выдающиеся особи. Таких на земле процентов десять, с натяжкой.
— О. Куда меня занесло. Что я здесь с вами делаю, Евдокия?! Подобное притягивает подобное. Мне так хотелось попасть в ваш мир! Похоже, я в это время тоже думал животом!
— Не гневи Бога, рогатый! Если тебе пришла эта мысль, в голову, или на солнечное сплетение, так это нужно не только тебе! Тебе её, говоря цинично, подсадили. Бывают провокации, чтобы посмотреть на зрелость твоей реакции, а бывает и действительная потребность космоса в твоём участии. Юля на печке обиженно смотрела на свой пупок. Ей не нравилась мысль о восприятии ментальных полей эфирными сущностями чем-то, кроме их нестабильных голов. Однако с авторитетом Евдокии спорить смысла не имело, и прозрачная девушка решила поразмыслить над этой информацией на досуге любым приспособленным природой для этого местом.
Уставшая нежность пыталась отдохнуть. Позволив коснуться себя утомлению, не сопротивляясь разочарованию, истязающему дух, она терзалась сомнениями в собственной целесообразности и не работала для людей. Содружество, ведущее её по пути восхождения к сути своей, почему-то взирало равнодушно на метания этой самой сути в условиях задач плотных материй. Миллиарды земных, и не только земных, лет опыта в движении энергий сопутствующих погружению вглубь себя и расширению во вне в бесконечность через соприкосновение с подобными и бесподобными давали уверенность — это пройдёт. Это потом придёт снова. Оно заберёт одно, отдаст другое. И всё для того, чтобы поддерживая вечную жизнь Света через вечную смерть Тьмы, обеспечить входы мутирующих спиралей в многомерность.
Это пройдёт. Но внутри этого, внутри самого процесса перемен, в переходе на новый виток, — перегрузка, ваяющая новую реальность. Чем станет реальность, жизнью ли, смертью ли, не важно вместилищу Вечных. Важно лишь ей, напряжённость которой, создаёт плотность нового пространства для жизни ли, смерти ли, собственной, и ещё важно тем, кто попал в её поле. Нежность пыталась не думать. Но как остановить мысль, если ты сотворён из неё? Мысль становится плотью только тогда, когда энергия сможет уплотниться до качества плотности. Мысль — материя, из которой мыслящий создан. И всё создано способным мыслить, живущим в потоке мыслей, являя создателя мысль.
Нежность сама по себе теряла бы смысл. Лишь отражаясь в сотрудничающих с ней полях, она есть то, что задумано. Люди — благодарная почва для развития. Здоровье человеческого поля зависит от энергии нежности. Отдавая себя, она, деликатная, корректная, чуткая, осторожно пользовалась опытом, мыслями, силой того, в кого проникала. И это сотрудничество основной массой людей не замечено. Человечество в его самозабвенном рывке вширь, по путям количественным, вообще мало ценит Начало, поднимающее Дух вверх по эволюционной лестнице и преображающее его качественно.
Переплетаясь с грустью и ленью, почти став томительной негой, медленно, словно нехотя, она считывала с организмов, ещё способных принять её качество, информацию о себе. Использовать человеческий мозг становилось всё труднее. Проникнуть в больные поля почти не возможно. Содрогающееся от агрессивности человечество, в конвульсиях поедает само себя, лишь сотрясая воздух разговорами о здоровье, не имея возможности прочувствовать и понять Дух, называемый ими всуе.
«Они не желают, не умеют желать здоровья. Болтуны. Где трепет, сопутствующий осознанию? Где почитание в мыслях и чувствах? Где торжественность дум?. Нам предстоят искания».
