Губы шевелились сами собой. Гомон перекрикивающихся солдат, скрип колёс, ржание коней всё равно заглушали едва оформленный шёпот. Никому и ничему вокруг не было дела до этого имени, и всё же оно почему-то снова и снова слетало с губ в шумный, пыльный мир.
— Рувин, я найду тебя.
— Конечно найдёшь, — мягкий голос магистра за спиной заставил вздрогнуть. Русти покосилась на него: подобрал полы своей потрёпанной чёрной мантии и как ни в чём не бывало уселся рядом.
— Но неужели ты и правда надеешься, что тебе отдадут его?
— Он не вещь, чтобы его отдавать, — поморщилась Русти. — Я просто хочу знать, где он и что с ним.
— Хотеть знать — это прекрасно, — кивнул маг. — Только вот что ты будешь делать, когда узнаешь?
— Это зависит от того, что именно я узнаю, — раздражённо бросила чипиреска. — Чего хотел, Эскеврут?
— Ох, за что ты так со мной, искорка, — схватился за сердце магистр. — Не называй меня полным именем. Ты что, — его рука легла ей на плечо, согревая, — серьёзно решила, будто я обиделся на твой отказ? И не придумала ничего лучше, как обидеться в ответ?
Русти кашлянула, потом фыркнула, потом всё же рассмеялась.
— Ты ужасен, — выговорила она, стряхивая с плеча его руку.
— Мне можно, — кивнул маг. — Даже положено. А вот ты себе воздержание для чего устроила? На мне мужчины в лагере не закончились. Смотри, как тот солдатик до сих пор на тебя поглядывает — столько надежды в глазах.
Русти обернулась и действительно столкнулась взглядом с пареньком по имени Йор, об которого грелась после вечернего купания в реке. Тот дёрнулся и поспешно отвел глаза, притворившись, будто весь поглощён тщательным натиранием собственных сапог.
— Он какой-то хлипкий, — поделилась она с магом. — То есть, телосложение и размер меня устраивают, но повадки… Смущается, словно девочка, краснеет, суетится. Как таких вообще в армию берут?
— Зря ты его так, — задумчиво заметил Эск. — Первоклассный лучник, между прочим. Да и в ближнем бою сражается, словно зверь. Таких отважных воинов ещё поискать. Просто кому-то с женщинами куда труднее, чем с врагами.
Русти хмыкнула и помолчала, водя пальцем по рассохшемуся дереву старого ящика, на котором они сидели. Затем снова посмотрела на магистра:
— Так чего хотел? В жизни не поверю, что просто поговорить о моих проблемах.
— Ну хорошо, раскусила, — вздохнут тот. — Мне нужно отлучиться сегодня ночью. А тело оставить здесь. Будешь добра, посторожишь?
— Чего Зио не попросишь? — буркнула Русти.
— Зио, кхм, несколько… неопытна и пуглива, — деликатно объяснил маг. — Боюсь, придётся слишком долго (и не факт, что успешно) втолковывать ей, что к чему. Тебе же я доверяю куда больше.
Чипиреска прикрыла глаза, пытаясь сдержать в себе дикую смесь раздражения, восхищения и злости.
— Что мне за это будет?
— А что тебе больше всего сейчас нужно? — лукаво улыбнулся маг.
— Плата вперёд, Эскеврут, — сухо отозвалась Русти, вставая. — Час, не меньше. Приду после отбоя.
И на прощание от души запустила в скользкого льстеца стайкой южных летучих мышей — она была знакома с магистром достаточно давно и близко, чтобы быть в курсе его тайных страхов.
Дворец возвышался перед ним тёмной громадой, тянулся к ночному небу бесчисленными башенками и шпилями, дышал, словно сотней маленьких ноздрей, фигурными окнами, в беспорядке освещёнными тут и там. Безвкусица какая, поморщился Эскеврут.
Он хорошо знал это место — ещё с тех лет, когда оно действительно было королевским дворцом. А не подачкой для императорских лизоблюдов, пустым и печальным напоминанием об утраченной династии, о разрушенной жестокой войной стране, об очередном бесправном лоскутке земли, кровавыми нитками пришитом к душному одеялу Империи…
Магистр выдохнул, усмирил поднимающуюся со дна души злость и поспешил вперёд. Часа два довольная своей платой Русти должна выдержать, не заснув. Но на большее он бы не рассчитывал.
Он миновал стражу, нырнул в одно из распахнутых окон, понёсся по тускло освещённым коридорам, ничего не касаясь — в первую очередь потому, что касаться было нечем. Тело осталось в шатре под присмотром чипирески.
Не слишком рассчитывая на удачу, приник к массивной, щедро изукрашенной дубовой двери в конце коридора. Без особого труда просочился через плотную материю, сосредоточился по другую её сторону, в слабо освещённых просторных покоях.
Звуки, раздающиеся из-под балдахина необъятного ложа в центре комнаты, ясно давали понять, что он застал страстную ночь в самом разгаре. Движимый не столько надеждой обнаружить там свою цель, сколько любопытством, Эскеврут приблизился и нырнул под занавесь полупрозрачной ткани.
