Между тем мое ошеломленное молчание господин Ларионов истолковал несколько по-своему. То есть начал настойчиво вербовать в ряды РОВС, расписывая в самых ярких красках силу и мощь главной антибольшевистской силы мира… Удивительным образом не заслужившей внятных упоминаний в учебниках истории 21-го века.
Мне же, не иначе как с выпитого бренди, представился огромный полутемный зал, полный запаха плесени и пыли. На стенах портреты: Николай II, толпа его ближайших сановных родственников, сполна нагруженных орденами и регалиями, чуть в стороне Колчак, Корнилов и новопреставленный Врангель. Под ними благообразные, много лет назад поседевшие господа в раззолоченных эполетах перекладывают на столах толстые подшивки советских газет. Чуть в стороне клерки с погонами попроще строчат записки, диктуют что-то пожилым машинисткам с высокими сложными прическами, кудрявые курьеры в казачьих шароварах то и дело хватают заляпанные жирными коричневыми кляксами сургуча пакеты в желтой навощенной бумаге и убегают с ними прочь. Белогвардейский штаб ведет на последний и решительный бой с Советами свои многочисленные армии.
В попытке сдержать если не улыбку, то хотя бы смех, я грубовато прервал собеседника:
— Вы всерьез считаете что большевики — суть банда воров и убийц, захватившая власть каким-то невероятным божеским попущением?
— Именно! Разве не так? — недоуменно посмотрел на меня Виктор Александрович.
— В том-то и дело, что это величайшее заблуждение! — заявил я с апломбом послезнания и передуманного в лагере.
— Да полноте!
— Сейчас попробую объяснить, — отмахнулся я. — Основная проблема в том, что большевики, прежде всего, религиозная секта. Посмотри сам, у них имеются все привычные атрибуты: «Капитал» — священная книга, мумия у кремлевской стены — святые мощи, портреты вождей и героев — иконы пророков, комиссары в армии — капелланы, партячейки — церкви, только вместо попа парторг, а за дьяка профорг. Так кто появится в любой приличной религии после удачного теракта?
Я думал, мне придется давать на этот вопрос ответ самому, но или Ларионов изощренный полемист и логик, или моя идея, мягко говоря, не нова, и подобное уже не раз обсуждалось среди эмигрантов. Поэтому мой собеседник ответил без малейшей запинки:
— Мучеников у них все равно в избытке!
— Ну и на кой черт еще добавлять?!
Ни слова в ответ, зато на щеках господина капитана выступили желваки. Но на этот раз я не стал обходить острые углы:
— Конклав иерархов в Кремле не боится жертв даже из своего круга, они верят в коммунизм и совсем не трусы. Им нужны, понимаешь, очень нужны новые мученики! Желательно невинные, но при монополии на пропаганду пойдут любые, раздуть из мухи слона не так и трудно. Знаешь анекдот, про газеты и Наполеона? Нет? Если бы у Бонапарта была «Правда» и «Известия» — никто бы во Франции не узнал про Ватерлоо. И это абсолютная правда!
