Квадруполь полностью

Главным, однако, были не ее бизнес наблюдения, а то странное волнующее чувство, которое она испытывала в обществе президента Юджина. Он, несомненно, был другим. Узкая, почти фанатическая заостренность “гениев”, Ричарда и ее Сая, на своих задачах, которым они отдавали душу и время, зачастую пренебрегая всеми нормальными человеческими проблемами, Юджину была не присуща: он был всеяден. Всеядность эта отнюдь не была эквивалентна поверхностности. Напротив, поражала легкость, с которой президент ЮРС вникал в существо проблем, чего бы они ни касались. Иногда казалось, что сосредоточься он на одном выбранном направлении, успех мог бы быть молниеносным; в действительности же, ничего подобного не происходило: решения по-прежнему поступали от “гениев” (а иногда и от Димки Гольдмана), хотя замечания президента в большинстве случаев оказывались толковыми и эффективными. Поразительной была разносторонность его натуры. Майе представлялось, что он знал и умел все, быть может, не на высоком профессиональном уровне, но в большинстве случаев выходящем за пределы хобби. Кроме чисто технических вопросов, от физики и математики до виртуозного программирования, Юджин удивлял ее необыкновенной погруженностью в мир музыки и поэзии, где он странным образом пребывал параллельно с его основной деятельностью. Часто к случаю и, как правило, удачно, он цитировал что-нибудь из “”Евгения Онегина”, роман, который он обожал и знал наизусть.

Случалось, что пролетая мимо погруженной в компьютер Майи, он, вместо тривиальных комплиментов по поводу одежды и внешности (к которым она давно привыкла), произносил какой-нибудь нестандартный стишок или поэтическую фразу, заставляя молодую женщину розоветь и улыбаться своему начальнику. Однажды, приостановившись у ее стола, Юджин произнес любимую ей тоже строчку Лорки: “А ночью на край долины увел он жену чужую… .”, и так ласково не нее посмотрел, что по всему телу Майи прошла приятная дрожь. Позже она думала, что влюбилась в Юджина именно тогда. Что касается самого президента, то его романтическая приверженность к новой помощнице вполне отчетливо просматривалась с самого начала ее трудовой деятельности.

Саймон, погруженный в свои эксперименты, никак не реагировал на возникающий роман жены с “шефом”, хотя Майя в глубине души чувствовала, что он все знает, но не была уверена, считать ли это хорошей или плохой новостью. Иногда ей казалось, что лучше для всех было бы уволиться, сосредоточиться на семье и решительно положить пространство между собой и предприятием ЮРС (она почти надумала это сделать и даже срок назначила), но просыпаясь каждое утро испытывала невероятной силы, почти материнское, желание поехать к “ребятам”, помочь им, во многом беспомощным гениям, ободрить, напоить горячим чайком, погладить стриженую голову своего Главного Изобретателя, улыбнуться Димке Гольдману и профессору Генде и, наконец, то, что она безуспешно пыталась считать только “одним из” удовольствий работы и что, на самом деле, к ее изумлению, становилось главным в жизни – увидеть своего черноволосого начальника и его ласковые карие глаза.

Глава 6.

Саймон.

С утра необычно хмурилось. Сай кое-как отодрал себя от полуразвалившегося дивана, на который он бухнулся, толком не раздевшись, поздно вечером накануне после очередной бессмысленной перепалки с женой, сел, опершись руками на несимметричные выпуклости, и некоторое время смотрел прямо перед собой, стараясь ни о чем не думать. Это ему удалось, причем так успешно, что он просидел неподвижно с закрытыми глазами не менее десяти минут и очнулся от звука упавшей в металлическую раковину ложки. Нехотя встал и пошел на кухню, где Майя в его любимом халатике мыла вчерашнюю посуду, что-то по обыкновению напевая. Завтрак Сая, состоявший из овсянки с изюмом, уже стоял на столике, остывая в полном соответствии с законами термодинамики.

– Кофе будешь? – спросила жена, не оборачиваясь.

– На работе попью, – сказал Сай, без аппетита приступивший к каше. Пожевал немного и отодвинул.

– Что, невкусно? – забеспокоилась Майя.

– Нормально.

– Хочешь яичницу с сыром?

Сай промолчал, посидел еще немного с отрешенным видом и начал собираться. Сборы состояли из поиска второго башмака, закатившегося глубоко под диван, застегивания пуговицы на животе и неохотного причесывания, причем последние две операции выполняла жена, стараясь мирно улыбаться, что давалось ей после вчерашнего не без труда. По окончании сборов Сай хмуро клюнул жену в щечку и выкатился. Мешковато плюхнулся на потертое водительское сиденье своего фордика, включил двигатель, одновременно заигравший партиту Баха, и поехал, забывая по пути выключать сигналы поворота.