Димка и раньше знал, что Саймон бешеный, но в таком состоянии никогда его не видел. “Боже мой”, – думал Димка, – “и все это из-за каких-то уравнений. Они же убьют друг друга, ей богу!”. Просачивалась мысль, что он никогда до конца не понимал своих друзей, априори считая их не только талантливыми, но добрыми и великодушными. И хотя сомнения пока касались, преимущественно, Сая Белкина, но и Ричарда, доктора Генду, Димка тоже таким раньше не видел. Бедный теоретик, белый, как свежевыкрашенная стена морга, и с подобным же мертвецким выражением лица, на котором невероятно разбухла страдальческая морщина, еле держался в полу- горизонтальной позе, руки у него заметно тряслись, а глаза жалобно мигали, как у ребенка, готовящегося к отчаянному плачу. Жалостливое сердце Димки не выдержало, он подошел к дрожащему физику и сделал попытку дружески его обнять; это простое действие послужило триггером: Рич увернулся от Димкиных рук, прохрипел что-то невразумительное и выскочил из лаборатории, не дослушав суровых обвинений своего бывшего соседа по комнате.
В полубреду преодолев коридор, который показался ему необыкновенно длинным, миновав дверь в кабинет президента с застывшим там в недоумении Юджином, Ричард вырвался, наконец, на воздух, подавил назревающие в нем рыдания и уже более уверенным шагом направился к невозмутимо ожидавшей его напротив машине. “Нельзя распускаться,” – сказал он себе вслух, глотая пробившиеся слезы. “Через неделю – семинар Анджея, я должен соответствовать. А с этим психом потом разберемся… ”. Завел было двигатель, но сердце стучало такой рок, что ехать сразу не решился, сидел, вцепившись в руль, стараясь не думать о недавней сцене в лаборатории. В этот момент в дверях компании появилась Майя Белкина в сопровождении Юджина. Воровато оглянувшись,президент наклонился к женщине и нежно ее поцеловал. Это было уже слишком: Ричард завел двигатель и рывком послал машину вперед, на спасительный сантиметр миновав движущийся навстречу массивный трак.
А что же Юджин? Попрощавшись с Майей, он вернулся в свой кабинет и погрузился в кресло, пытаясь стереть счастливую улыбку с просветлевшего лица и переключиться на прискорбные текущие дела. В этом деле ему быстро помогли. Саймон Белкин влетел без стука, размахивая замызганными бумагами, и без промедления сунул их под нос президенту. За ним поспевал потерянный Димка, безуспешно пытаясь прекратить этот удручающий шквал невменяемости; Саймон продолжал изрыгать уже практически нечленораздельные обвинения и поношения в адрес доктора Генды, и тут Юджин, улыбка с лица которого была мгновенно стерта, проявил себя настоящим лидером.
– Заткнись, идиот!! – спокойно и отчетливо сказал президент.
Саймон захлеюнулся, помотал лохматой головой, проделал свои странные агрессивные движения руками с зажатыми в них листками в направлении начальника и замолк, постанывая, как затравленный волк.
– Сядь! – было дальнейший приказ президента. – Ты тоже, Гольдман. А теперь спокойно объясните мне, что произошло.
Исчерпав свои запасы послушания, главный докладчик на последний запрос никак не отреагировал, погрузившись в свою обычную отрешенность; поэтому докладывать пришлось Димке. Лучик наконец-то пробившегося солнца блуждал, мигая, по просторному президентскому кабинету, сопровождая объяснения доктора Гольдмана. Собственно, и так все было ясно: Ричард ошибся, а Саймон обнаружил; все надо начинать сначала, или почти сначала, но теперь шансов на успех существенно больше, и камеры переделывать, скорее всего, не понадобится и т.д. и т.п.
Юджин слушал, кривя губы, и думал о Майе. Когда Димка замолчал, сокрушенно кивая кудрявой головой, спросил спокойно.
– А что, если и второй раунд не даст результата? И кто, кстати, будет производить новые вычисления? Ричарду, как я понимаю, вы уже не доверяете?
Димка что-то мямлил в ответ, а Саймон, очнувшись от летаргии, бессмысленно осмотрелся, встал, скользнул взглядом по Юджину и вышел, в этот раз вежливо закрыв за собой дверь. Ожидаемого Димкой продолжения беседы не последовало, и все, что он услышал от задумчивого президента, это обещание “переварить и подумать”. Ничего не оставалось, как вернуться в лабораторию, где молчаливый Саймон колдовал над второй камерой. Димка постоял рядом и, убедившись, что внимание к его персоне не предвидится, подсел к сидящим в уголке Чангу и Вангу. Притихшие техники понимающе-вопросительно покивали Димке и так, уже втроем, они тихо сидели, наблюдая за своим сердитым обожаемым начальником.
