Странно было, что беспокойство настигло его именно тогда, когда все в жизни, казалось бы, устроилось наилучшим образом. Интересная работа с друзьями молодости, дорогими однокурсниками, физиками, необычными одаренными людьми, с которыми Димка и сам чувствовал себя опять избранным, как в те далекие универские времена, и необыкновенно удачливым в своем эмигрантском путешествии. Первые месяцы в ЮРС он просто блаженствовал, радовался каждому дню, ехал на работу с удовольствием, которое никогда не испытывал раньше, под звуки простых, веселых (и совсем не похожих на убогую российскую “попсу”) мексиканских и бразильских песен, шутил с мрачноватым, но ужасно милым “шефом” Саймоном, раскланивался с добрым, несмотря на попытки быть строгим начальником, Женькой Новицким, и любил доктора Генду, Рича, с его растерянно-грустной улыбкой и страдальческой складкой на крутом лбу. Присутствие Майи Белкиной добавляло ко всему этому волнующий штрих романтики и возможных, по крайней мере, гипотетически, приключений. В общем, все было безоблачно и прекрасно. Веселая подружка Белла была ему под стать: в меру легкомысленная, самостоятельная, хорошо устроенная (она работала каким-то там менеджером в какой-то там финансовой конторе, и ее эмигрантский стаж был существенно длиннее), без обычных женских притязаний на свободу и душу мужчины.
Димка вовсе не был простым пьющим весельчаком, каким его многие считали еще с универской скамьи. Его веселье и гульба происходили из невероятного запаса энергии, который он носил в глубинах своего естества столько, сколько помнил себя. Энергия была кинетической, то есть положительной и работающей. Он больше действовал, чем думал, больше говорил, чем молчал, больше двигался, чем сидел на месте, и в этом всём был секрет его принципиального отличия от “сумрачных гениев” Саймона и Ричарда, внутренняя энергия которых была не менее огромна, но более “потенциальной” природы, если подобные физические аналогии могут вообще быть уместны в нашей истории. Значительно ближе к Димке по натуре выглядел Юджин; они оба это чувствовали и симпатизировали друг другу (впрочем Димке нравились почти все), но просматривалось и существенная разница в жизненных ценностях; у Юджина была
Ситуация, однако, складывалась для Димки таким образом, что просто жить и наслаждаться происходящим становилось все труднее и труднее, а, в последнее время, просто невозможно. Конфликт в самом сердце ЮРС затрагивал его существенно больше, был болезненнее, чем все предыдущие проблемы и неурядицы. Здесь смешалось многое: сочувствие к друзьям-коллегам и тяжелое, почти шоковое впечатление от их перебранок, неожиданное признание президентом Новицким его собственных предложений, которым он сам не придавал особенного значения (пустячок, никакого сравнения с глобальными идеями Саймона) и которое теперь ставило его в непривычное ему состояние “конкуренции”, и главное – надвигающаяся необходимость принимать чью-то сторону, чего Димка никогда не делал и делать не хотел.
Особенно тягостным было воспоминание о недавней сцене в лаборатории, где покрасневший Саймон во весь голос кричал на побледневшего до синевы Ричарда, совал ему в нос хаотически испещренные формулами листки графленой бумаги, из которых неопровержимо следовало, что доктор Генда
– Восемь месяцев насмарку! – орал Саймон. – Мы тут с Гольдманом перепробовали все, что в человеческих силах, каждый винтик перебрали по сто раз, машины калибровали по десять раз на день и никакого толку! Как тебе нравится!? Стали получать что-то осмысленное, только когда наплевали на твои рекомендации и принялись гнать всякую чепуху. Не так разве, Дмитрий?!
Растерянный Димка, не слышавший своего полного имени со времен вручения диплома, попытался выдавить из себя что-то вроде “ничего страшного, бывает… ”, но был категорически остановлен взглядом и жестом Саймона. Тот продолжал:
– Я был вынужден восстановить всю квантовую теорию, которую давно забыл, и перепроверить твои данные, доктор хренов. Оказалось, что ты пропустил целую группу возможных решений, а похоже, именно они дают оптимальную конфигурацию слоев. Теперь мы должны все начинать сначала, если еще не поздно, потому как наш доблестный президент не сегодня-завтра вообще закроет эту тематику и переключится на что-нибудь более понятное куриным мозгам его дружков-спонсоров. Ему так выгоднее, а на науку ему наплевать. Ты нас завел в болото, теоретик долбанный!!
