Так он провалялся до вечера. Сквозь сонное оцепенение слышал дребезжание телефона, но сил отвечать не было. Когда встал, увидел по дисплею, что звонил Димка и Юджин, другие номера в памяти не значились. Возможно, Анджей. Говорить не хотелось ни с кем. Делать тоже. Заставил себя принять душ и достал последнюю чистую рубашку для завтрашнего семинара. “Не повезло Анджею со мной”, – подумал Ричард. “Какие к черту развлечения, дай бог доклад выдержать. Что он там придумал на самом деле?” Эта мысль его немного оживила. Ричард вспомнил счастливые годы, когда его лидерство на семинарах было неоспоримо, когда он быстрее других понимал суть проблемы и ошибки докладчиков. После каждого такого события он приходил домой, где красивая оживленная Люся с восторгом слушала, как он “срезал” очередного доктора или аспиранта, ворошила его волосы и называла своим маленьким гением. А что теперь? Астрофизика осточертела, перевернуть науку не удалось, Люси нет, в Стэнфорде скучно, Майя Белкина крутит с красавчиком президентом (тьфу!), и даже с “прикладными” квантовыми уравнениями не удалось справиться. Саймон его ненавидит, Юджин презирает, Гольдман, наверняка, смеется про себя… дожил, профессор. Что еще друг Анджей преподнесет…
С этими мыслями он забрался в холодную постель и долго лежал, дрожа и согреваясь, глядя в потолок открытыми глазами. В восемь утра позвонил Анджей. Ричард продрался через плотный туман галлюцинаций и, морщась, взял трубку.
– Куда пропал, старик? – бодро прозвучал телефон. – Я тебе сорок раз звонил. С девочками развлекаешься, гы-гы-гы…
Ричарда передернуло.
– Что ты несешь, – ответил злобно.
– Ну, извини, старичок. Хотел с тобой посоветоваться по одному пункту, да ладно… На семинар-то придешь?
– Приду, конечно. Ни пуха тебе.
– К черту.
****
Обширный конференц-зал физического департамента был полон до отказа и гудел как пчелиный улей. Студенты, которым не хватило места в зале, толпились вдоль стен и на задах. Пунцовый от волнения доктор Ланде вместе с помогающими ему ассистентами крутился по сцене, проверяя проектор и пожимая руки ученых коллег. Ричард присел в третьем ряду сбоку, готовый помочь земляку в случае непредвиденности. На секунду тоскливое безнадежное настроение последних дней отступило. Он опять был среди “своих”, в одном из лучших астрофизических центров планеты, уважаемый профессор Генда, бывший ментор молодого докладчика. “может быть, все не так уж плохо”, подумалось Ричарду. Он даже улыбнулся и приветливо помахал шефу департамента профессору Холлу. Тот жестами показал, что надо поговорить, на что Ричард согласно кивнул. Тем временем на сцене показался ученый секретарь департамента профессор Ригели, представивший докладчика, которому, как водится, похлопали. Свет на сцене приглушили и зал притих. Анджей показал первый слайд, на котором значилось тема доклада: “О некоторой альтернативной модели образования Вселенной”. Принеся стандартные извинения по поводу “акцента”, он начал показывать другие слайды, комментируя их на своем неуклюжем деревянном английском, что было вполне привычно научной аудитории.
Через пятнадцать минут после начала доклада Анджея доктор Генда, неестественно выпрямившись и не глядя по сторонам, прошел вдоль стены к выходу (студенты молча расступались перед профессором) и вышел из помещения. Взглядом поискал ближайшее дерево, которым оказался разлапистый старый платан, и приник к нему, закрыв лицо руками. Тяжелый молот в середине груди колотил так сильно, что, казалось, само дерево качается и шумит в такт.
Модель Ланде была оригинальна и ослепительна, та самая смена парадигмы. Простота и элегантность уравнений давала ощущение Истины как это всегда происходило с великими физическими теориями. Ричард понял это сразу, детали были не нужны. Да, конечно, потребуются эксперименты для подтверждения, и пока не ясно, возможно ли это в принципе. Но точно ясно, что его младший коллега, этот грубоватый, громогласный и краснолицый увалень, нашел то, что он, Ричард, искал, то, что надеялся найти, нащупать, то, что
