Через пять минут нашего сидения в кабинете ректора заходит Лидия Петровна. Ещё через пять минут – заместительница ректора Мария Алексеевна Сойка. До этого я лишь в самую первую субботу учебного года видел эту Сойку, когда она вкратце рассказала нам перед самой первой лекцией о преимуществах, которые имеют студенты этого вуза перед всеми другими студентами. Тогда она показалась мне довольно интеллигентной женщиной, но при этом не лишённой определённых деловых качеств. Если все преподаватели и мелкие руководители в этом институте производили впечатление немного неотёсанных, но по-своему ярких индивидуальностей, то Сойка казалась женщиной серьёзной, но в то же время способной, что называется, войти в шкуру любого человека «со странностями», коими, несомненно, являлись почти все преподаватели и половина студентов, и всячески поддержать их начинания.
Наконец заходит и старый пердун ректор. Он из кожи лезет, чтобы показаться нам энергичным человеком, и видно, что вся энергия, заключённая в этом куске сморщенной плоти, уходит именно на то, чтобы казаться суперкрутым мужиком с свои семьдесят с лишним лет.
– Приветствую вас, – говорит ректор, при помощи громкого голоса пытаясь рассеять туман, препятствующий работе мысли. – Мария Алексеевна мне о вас рассказывала. Да и с вашим директором я некогда состоял в дружеских отношениях. Что ж, рад видеть вас в этом кабинете.
– Борис Сергеевич, – говорит Рыбалка, – думаю, надо начать беседу с описания достоинств нашего института. Наш институт…
– А ну цыц! – возмущается старый пердун. – Галина Ивановна, вы бываете порой несносны. Неудивительно, что многие студенты вас недолюбливают. Господа устали с дороги из Зеленограда, а вы им собираетесь рассказывать всякую банальную чушь, которая наверняка известна всем старшеклассникам и их родителям. – И, обращаясь к нам, с заискивающим, извиняющимся выражением лица: – Галина Ивановна не знает этого института так хорошо, как знаю его я. Здесь прошли лучшие мои годы! И я никогда не позволю, чтобы в моём присутствии об этом институте говорили шаблонно, официально-деловым стилем. Это совершенно особенное место, и никакое Министерство образования не заставит меня выстраивать отношения в этом институте между студентами и преподавателями, между преподавателями и руководством, между потенциальными работодателями и студентами так, как это выгодно этому Министерству. Здесь совершенно особый климат, и учатся здесь совершенно особые люди. Проблемы, которые возникают в нашем институте, мы решаем сами, без вмешательства выше стоящих органов. Каждый студент, каждый абитуриент имеет право в этом вузе озвучить свою точку зрения, поделиться своим видением будущего института и педагогического процесса в целом. Разногласия с руководством даже приветствуются. Сейчас хотят ввести всякие ЕГЭ, чтобы в институты набирали тех, кто способен поставить галочки в правильных местах; оценки им будет ставить компьютер. Но это же смешно! Здесь, в этом институте, такого никогда не будет, пока ректором являюсь я! Чтобы стать студентом этого вуза, надо доказать свои способности, свою готовность быть полезным институту и обществу в целом, а не только каким-то идиотским министерствам и их не менее идиотским компьютерам. В министерствах сидят идиоты!.. – И старого пердуна здорово разносит.
Когда он, наконец, заканчивает разносить в пух и прах выше стоящие инстанции и грядущие реформы в образовании, все уже чувствуют себя неловко, кроме Рыбалки. Эта лупоглазая ведьма, кажется, радуется каждому новому слову своего босса. Ничего удивительного нет в том, что эта Рыбалка находится на таком хорошем счету в этом институте: надо же старому пердуну ректору держать в своём царстве змеюку, которая подчёркивала бы доброту царя на фоне злых бояр.
– Борис Сергеевич, – говорит Голигрова, когда старый пердун угомонился. – Мы выбрали ваш вуз именно потому, что здесь, как нам кажется, индивидуальный подход к каждому абитуриенту. – Вот жирная свинья! Чувствую, как Михалыч наступает мне на ногу. – Неслучайно нашим девизом является «Мы яркие личности». У многих из нас имеются определённые заслуги. Например, Денис Голигров работал с младшеклассниками, занимая должность помощника тренера по регби. – «Ага, лучше расскажи, жирная свинья, о том, что твой Дениска сам был посредственным регбистом, который стабильно сидел на скамейке запасных, а тренерский штаб, в котором он типа работал, в полном составе сейчас сидит в тюрьме, после того как главный тренер по-пьянке пырнул кого-то ножом, а старший тренер с помощником подрались с группой студентов. То же мне заслуга! – А ещё вот у нас есть…
