Начинаю пятиться к выходу, говоря, что меня ждут друзья на улице, вместе с которыми мне ехать домой в Зеленоград.
Рыбалка не задерживает меня, польщённая тем, что их академическое решение пришлось кому-то по вкусу. А я польщён в свою очередь тем, что моё мнение способно немного преуменьшить агрессию в мире.
Оказавшись на лестнице, замедляю шаг, практически останавливаюсь, весь превращаясь в слух. Мне интересно, как Рыбалка поступит, увидев Елену Александровну, сидящую напротив Кости в кабинете, где пару часов назад мы, как идиоты, выполняли какие-то дебильные задания, призванные определить какие-то несуществующие психологические характеристики у нас. Вот бы было здорово, если бы они разорвали друг друга зубами! Но, увы, такое невозможно из-за закона природы: ненормальные люди могут вести себя нормально только в окружении себе подобных.
На выходе весело прощаюсь с охранником. Я видел, так делают почти все студенты. Только у них это получается как-то искренне, а у меня вышло вяло и фальшиво. Эх, не поступить мне в институт и не стать психологом!
Как только я оказываюсь на улице, на меня налетает Михалыч со словами:
– А мы уж думали, что ты примкнул к жирным. – Михалыч весил девяносто килограммов – немалый вес для десятиклассника, поэтому он не испытывал угрызений совести, называя всех грузных людей жирными. В данном случае он имел в виду Елену Александровну.
– Вообще-то я сказал Паше, что хочу кое-что уточнить. Он вроде был со мной.
– А жирные там?
– Голигрова там беседует с Костей. А остальных не видел. Наверное, поехали в Зеленоград.
– Да они даже метро не умеют пользоваться. Как же они без жирной?
– А о чём Голигрова разговаривает с Костей? – спрашивает своим спокойным голосом Паша Трофимов, стоящий тут же. Когда он интересуется окружающей действительностью, у меня даже поднимается настроение. Хотя обыкновенно у него бывает такой пресный вид, какой бывает у каждого человека, который, не являясь мудаком, услышал где-то по телевизору, что быть мудаком хорошо и выгодно, и с тех пор живёт двойной жизнью. Кажется, граф Толстой называл происходящее с Трофимовым примерно так: «борьба животного начала с духовным, свойственным каждому человеку». Не знаю-не знаю, видя всяких Голигровых, Рыбалок, директоров школ и подготовительных курсов, мне меньше всего хочется сравнивать их с животными. Это слишком оскорбительно для последних.
– Голигрова хочет пропихнуть своего сынишку в институт. Без разведки идёт в бой. В первый же день подготовительных курсов, когда до первого вступительного экзамена ещё почти два года.
– Правильно, куда же сейчас без образования, – кончается Паша как собеседник.
Тут входная дверь института открывается, и на улицу вываливается шумная толпа инфантильных подростков. Мне кажется, я бы даже если лишился слуха и зрения одновременно, верно бы определил, что рядом со мной находятся «жирные» – маменькины сыночки, верящие в сказки про всякое образование и прочее, таскающиеся за своей классной руководительницей и даже не замечающие, насколько она подлый человек. Казалось, на том участке пространства, где распространялась их тупость, в воздухе образовывались какие-то особые волны, назовём их квантами-переносчиками идиотического взаимодействия. Нет, какими бы мудаками ни были Паша с Михалычем, их компания мне всё же приятнее.
Тут и сам Денис Голигров; тут и Юлька Петракова, в которую я даже влюбился сразу же после первого сентября. Правда, любовь прошла, когда я увидел, как она переписывается во время урока с Голигровым и всячески поддерживает дегенеративные увлечения «жирных», такие, как пинание носка с рисом. Нет уж ребят, «любовь зла…» и прочие подобные пословицы и поговорки – это не про меня. Среди «жирных» были ещё Ольга Рыбакова, Женька Хромова и многие другие наши одноклассники – плохие и те, которые ещё не осознали и, боюсь, никогда не осознают, что в жизни не всё хорошо.
Девчонки, особенно Женька Хромова, начинают кокетничать с Трофимовым, а он развешивает уши от радости. Думаю сказать что-нибудь. Ведь столько всего увидел за сегодняшний день, такой непохожий на все остальные! Но всё-таки понимаю, что, если произнесу что-нибудь такое, что действительно хочется произнести, например: «Там Елена Александровна чуть ли деньги не предлагает Косте. И всё ради того, чтобы к нашей школе относились снисходительно», на меня посмотрят как на идиота. Нет, в нашей стране каждый готов на всё что угодно ради своих, поэтому такие слова не произведут впечатления.
После пятиминутного стояния на месте всё-таки едем домой. «Жирные» остаются ждать Елену Александровну. Что-то долго она там засиживается. Лишь вспомнив выражение лица Рыбалки, удерживаюсь от того, чтобы не произнести пошлую шутку.
* * *
