Но Паша продолжает стоять возле меня, похоже намереваясь выяснить, что я подразумеваю под Системой. Ему нравится, когда кто-то бунтует, потому что он сам не лишён здравого смысла. Но, когда бунт назревает серьёзный, он не прочь выступить и в роли адвоката тех, против кого бунтуют. Это ещё один закон природы: здравый смысл входит и выходит в черепные коробки хаотично и бессистемно, но его количество в природе строго ограничено. В одно место прилетело, из другого вылетело.
– Это Голигрова-то – Система? Да не обращай ты на неё внимание, – говорит Паша. – Она ничего не решает. И Михалычу я тоже скажу сейчас.
Вот дебил! К Женьке Хромовой подходят «жирные» из числа тех, с кем ей по пути. Паша, похоже, на моих глазах совершает акт «обломовщины», согласно интерпретации Дениса Голигрова.
Прощаюсь со всеми и иду домой.
Дома меня встречает мать со словами:
– Я тут твою классную видела. Такая приятная женщина. Не знаю, чего вы её жирной называете. Говорит, у них там столько планов на этих курсах! В зоопарк собираются сходить в субботу целым классом. Ты от коллектива-то не отрывайся. Подходи ко мне, если что, за деньгами. Найдём! Всё-таки это институт.
– Какая связь между походом в зоопарк с моей классной руководительницей и институтом? Она просто числится нашим куратором на курсах, и не более того. Я в субботу собирался пойти в гости к Лёньке. Дашь денег на погулять?
– Чего ты всё к нему прёшься?! Нашёл себе забаву. Тебе учиться сейчас надо, с друзьями из класса больше общаться. Они же тебе помогут всегда. Голигрова вон меня всегда узнаёт. Тоже поможет, если что. Подумаешь, куратор она простой. Можно подумать, сейчас учёным обязательно надо быть. А Лёнька твой – пустая трата времени. Тебе в институт поступать!
– Я не буду поступать в институт.
– Чего?! Как ты смеешь матери такое говорить?! У меня давление утром было…
– Я не хочу иметь ничего общего с Голигровыми и с… Системой.
– Системой! Как заговорил-то! В армию, значит, пойдёшь на два года. Там тебя научат любить Систему.
– Да хоть прямо сейчас. Страшно жизнь прожить как собака, а не в армии очутиться.
– Кому ты будешь нужен без образования?
– Лет через пятнадцать в нашей стране нужны будут только охранники и грузчики. Эпоха плюрализма закончится, потому что она слишком убога.
– Какие ты слова знаешь, недаром много книг читал. Ты должен в институт поступить, иначе кто же там будет учиться.
– Вот этого я не знаю. Так ты мне денег хочешь дать на зоопарк?
– Дам. И давай, не чуди; поговори с Голигровой, поговори с одноклассниками. Узнаю, что потратил деньги на посиделки с Лёнькой и Светкой – больше никогда ничего не получишь.
Эх, даже дома преобладают академические настроения!
* * *
Когда всеми клетками ощущаешь свою правоту, жизнь становится полней, хочешь, чтобы новый день наступил поскорее. Вот и я с нетерпением ждал субботы. Даже ранний подъём не смущал меня. Не хотелось мне только ехать с «жирными» в зоопарк после занятий. Но деньги были нужны. Я знал, что вход в зоопарк для школьников был бесплатным и знал, что мать об этом не знает. Да если бы и знала, я бы что-нибудь придумал. А ещё я знал, что Голигрова, если я не поеду с ними в зоопарк, расскажет моей матери об этом сразу же, как только встретит её где-нибудь на улице.
Подъезжаю к девяти часам в институт. До занятий ещё целый час. Трофимов с Михалычем и с тремя ребятами из московской школы остались соображать на пятерых возле метро. Я не стал составлять им компанию только потому, что решил приберечь все деньги до вечера.
Слежу за жизнью института, за вознёй охранников. Вдруг слышу знакомый старушечий голос Лидии Петровны – типа, адвоката абитуриентов. Если в обязанности Рыбалки входило всё время гнобить нас, то в обязанности Лидии Петровны, наоборот, входило защищать нас. Идёт она в компании Димы – главного куратора подготовительных курсов. Дима – низкорослый мужичок, у которого всё время выступает слюна на губах, когда он говорит. Но человек он вроде как добрый и хороший хотя бы потому, что не пользуется особой популярностью среди высшего руководства института, поэтому я отваживаюсь подойти к нему и к Лидии Петровне и спросить:
– А скажите, пожалуйста, зачем нам, будущим психологам, нужна квантовая механика? – Тон у меня такой, будто я намереваюсь всю свою жизнь связать с психологией и с этим институтом, а не собираюсь через две недели бросить к чертям курсы, распрощавшись с мыслью поступить в институт.
Как они выдержат такой удар!?
Но Дима довольно уверенно отвечает, будто подобный вопрос ему задавали уже тысячу раз:
– Учёные говорят, что главное – сам процесс обучения, а не то, что человек изучает. В общем, работающий мозг отличается от неработающего тем, что он заинтересовывается всем подряд. К тому же сейчас много научных направлений, которые пытаются объяснить феномен сознания с помощью известных физических теорий.
– Угу, понятно, – говорю я, видя как на губах Димы выступает слюна.
