Квантовая ночь полностью

Я поднял руку.

— Нет. Нет, всё в порядке. Просто… — Моя рука тряслась; я опустил её. — Дайте мне пару минут. — Новое воспоминание всплыло в памяти, но не из-за того, что доктор его извлёк; оно было из моего вербального индекса, и сравнительно недавнее: Менно Уоркентин разговаривает со мной в своём офисе, пытаясь отговорить меня от копания в прошлом. «Иногда лучше не трогать спящую собаку», — сказал он. Но я ответил: «Нет, я так не могу».

И я не мог.

Я должен был двигаться вперёд.

Я крепко сжал подлокотники кресла, отчего костяшки пальцев побелели, сделал глубокий вдох и сказал:

— О’кей. Я готов.

— Как скажете, — ответил Намбутири, возвращая щупы в прежнее положение.

Пятница, 29 июня 2001, после полудня. Коридор перед офисом Доминика Адлера. Стук в дверь и слова:

— Дом, это я, Джим. У вас есть минутка?

Дверь открылась; за ней — Доминик в бурых слаксах и серой рубашке с коротким рукавом.

— Привет, Джим. Заходи. Что стряслось? — Он указал на стул и повернулся, чтобы вернуться за стол.

Тело Джима набросилось сзади, руки Джима обхватили его шею с обеих сторон. Тишину разорвал треск, когда голова Доминика резко повернулась на девяносто градусов влево. Его тело рухнуло на пол.

Носок башмака Джима врезался ему в область почек, а рот Джима снова исторг звуки:

— Как тебе это, ублюдок?

Не спрашивая разрешения, Намбутири снова убрал щупы.

— Вы в порядке?

Учащённо дыша, и внезапно взмокший от пота, я поднял руку, чтобы вытереть лоб — и рука снова дрожала.

— Джим? — сказал Намбутири. Я зажмурил глаза, но ужасные образы не покидали меня. — Джим? Что вы видели?

Я попытался взять себя в руки и повернулся вместе с креслом к нему лицом.

— Вы ведь психиатр, верно?

Он кивнул.

— То есть доктор. Врач.

— Да. Что не так?

— То есть наши разговоры конфиденциальны, правильно? Хоть я и пришёл к вам без направления, я всё равно ваш пациент, не так ли?

— Джим, ради Бога, что вы увидели?

— Скажите это, — резко произнёс я. — Скажите вслух, что я — ваш пациент. Скажите, что наши разговоры конфиденциальны.

— Да, да, конечно. Вы мой пациент. Меня нельзя заставить раскрыть содержание наших разговоров.

Я выдохнул, помедлил ещё пару секунд, затем сказал:

— Тогда, в 2001-м… — я покачал головой: слова было почти так же невозможно произнести, как подумать стоящую за ними мысль, — я убил человека.

— Ох… О, Господи. Нет, нет.

— Сломал ему шею. Нарочно.

На лице Намбутири отразилась целая гамма возможных ответов, но в конце концов он спросил:

— Кто это был?

— Доминик Адлер. Партнёр-исследователь Менно Уоркентина.

— Это была… это была самооборона?

О, как бы мне хотелось, чтобы была! Я убил того эф-зэ в прериях совсем недавно, и то в самом деле была самооборона. Несмотря на это я едва смог жить дальше с этим бременем на душе. Но это… это!..

Я покачал головой.

— Это было преднамеренное убийство. И… очень жестокое.

Какое-то время Намбутири молчал.

— И вы знаете, почему вы это сделали?

— Вы имеете в виду мотив?

— Нет, нет, — ответил Намбутири. — Я имею в виду, почему?

Я вспомнил тонкие царапины на моих старых сканах мозга.

— Думаю, из-за паралимбических повреждений, которые вы обнаружили, но… — Я вздохнул. — Я даже не думал, что способен… Я просто… — К горлу подступил комок.

— Мы прекратим процедуру, если пожелаете, — сказал Намбутири.

Моё сердце всё ещё судорожно колотилось.

— Нет. Я хочу знать остальное.

Пожалуй, никогда в Виннипеге не хорошо так, как в конце июня. В этом году последний снегопад был в апреле, а первые комары появились лишь через месяц. Менно Уоркентин шёл по коридору, его чёрные туфли от Бруно Магли мягко ступали по казённого вида плитке. Во время учебного года в этом коридоре не протолкнуться от снующих с места на место усталых студентов и загнанных преподавателей. Но хотя некоторые студенты учились и летом, мало кого их них можно было встретить здесь в пятницу вечером перед длинным уик-эндом Дня Канады[77].

Менно вошёл в их общую с Домиником Адлером лабораторию и подошёл к рабочему столу. На нем были сложены стопкой восемь новых сенсорных модулей, которые станут частью шлема «Марк-III»; рядом с ними — зелёные шайбы старых эмиттеров транскраниального фокусированного ультразвука. Эти, разумеется, в состав нового устройства не войдут, но Дом продолжал выполнять с ними тесты, пытаясь понять, что заставляет людей терять сознание; минобороны увеличило его грант ещё на сто тысяч, так что он мог себе это позволить.