– Вашей подруги здесь нет. Она в очередной раз сбежала. Нужно признать, что Мизуки поражает своей изобретательностью.
Инна с Клодом переглянулись и грустно вздохнули. Мизуки была их единственным ключом к разгадке всего происходящего. Они даже собрались покинуть клинику, но тут блондинка их остановила:
– Не торопитесь уходить. Вашей подруги здесь нет, но доктор Селия Риччи говорила, что хочет с Вами побеседовать. Подождите минуту, я ей позвоню и, возможно, она Вас сейчас примет.
Инна пожала плечами. Клод наклонился к ее уху и прошептал:
– Возможно, поговорить с психиатром, использующим соммелис в лечении своих пациентов, было бы полезно для нашего исследования.
Инна согласилась, и они присели на один из пустующих в холле диванов. Помещение оставалось безлюдным, за исключением девушки на ресепшен, а потому клиника производила гнетущее впечатление. У нескольких растений в горшках поникли листья, цвет обоев, когда-то бывших ярко-синими, потускнел. Несмотря на то, что Селия Риччи считалась первоклассным специалистом, в Форисе бытовало мнение, что если человек сошел с ума, то он сошел навсегда. Даже те пациенты, которых вроде бы удалось излечить, оставались странными, и жители города предпочитали их избегать. Неудивительно, что большинство старалось держаться от клиники подальше.
– Доктор Риччи готова Вас принять, – сообщила блондинка. – Поднимитесь на лифте на третий этаж, по коридору налево, кабинет триста двадцать седьмой.
Инна с Клодом проделали необходимый путь, почти не разговаривая. У обоих было не самое радужное настроение, учитывая тяжелые обстоятельства, в которых они находились. Инна в голове прокручивала все свои встречи с отцом, пытаясь по памяти определить в его словах фальшь – и недовольно хмурилась, когда ей этого не удавалось. Наверное, поэтому на ее лице царило мрачное выражение, когда они зашли в кабинет.
– У Вас что-то случилось? – тут же спросила доктор Риччи.
Инна растерялась, не зная, что ей сказать. Сама она к психологам и подобным им людям относилась настороженно. Девушка не любила обсуждать свои чувства и эмоции, поэтому старалась избегать тех, кто мог что-то понять по одним лишь движениям ее тела. Помнится, во время развода отца и матери ей было очень грустно, это мешало ей сосредоточиться на учебе, поэтому Инна решилась сходить к психологу. Но попытки залезть себе в душу она воспринимала очень негативно, а потому дело ограничилось только одним сеансом. И сейчас, в присутствии не просто специалиста по болтовне, как Инна часто называла подобных людей мысленно, а и вовсе психиатра, ей стало неловко.
– Мы друзья Мизуки, – ответил за нее Клод, которого, кажется, нахождение в кабинете врача по душевном болезням не смутило. – Нам сказали, что она пропала, и что Вы хотите с нами поговорить.
– Вы не друг Мизуки, – заметила Риччи. – Она – да.
Инна вздрогнула, услышав эти слова. И вот опять – незнакомые люди видели ее насквозь. Девушка постаралась сделать непроницаемое лицо и сказала:
– На самом деле мы очень спешим. Так что давайте просто быстро выясним все, что нам нужно, и каждый займется своим делом.
На лице Риччи заиграла легкая улыбка. Инне показалось, что она над ней посмеивается. Однако доктор никак не прокомментировала ее явное нежелание сотрудничать и показала рукой на два стула около своего стола. Клод тут же сел на один из них, Инна, немного помедлив, тоже.
– Я хотела бы узнать о том, какая Мизуки в обычной жизни, – сказала Риччи.
Инна с готовностью ответила:
– Мы с Мизуки дружим еще со школьных лет. Конечно, она всегда была излишне эмоциональной, к тому же импульсивной, но это никогда не выходило за рамки приличий. Мизуки начала принимать соммелис в возрасте тринадцати лет и с тех пор это растение стало ее спутником по жизни. Бывали периоды, когда она несколько месяцев обходилась без отвара, но рано или поздно всегда к нему возвращалась. Галлюциногенный эффект стал проявляться не сразу, но потом он служил ей вдохновением для ее картин. Мизуки очень ранимая и впечатлительная, но, разумеется, не сумасшедшая, и я уверена, что Вы должны были это определить.
– Она два раза сбежала из клиники, – напомнила Риччи.
– Это совершенно нормальная реакция любого хоть чуточку эмоционального человека на то, что его заперли в клетке.
– Неужели? – скептически спросила доктор. – Готова поспорить, что Вы бы не сбежали.
– Я никогда здесь и не оказалась бы, – Инна скрестила руки на груди. – А даже если бы и оказалась, то Вы должны понимать, что я не…
– Не такая, как Мизуки? – закончила за нее Риччи. – В Вас тоже бурлит фонтан эмоций, и то, что Вы пытаетесь его сдержать, еще не означает, что у Вас не бывает взрывов. Ведь Ваша броня в последние дни мало помогает, правда?
Инна чуть не задохнулась от возмущения. Да как только эта докторша смеет приглашать ее к себе, а потом пытаться доказать, что понимает, что творится у нее в душе? Если бы им не нужно было узнать больше о воздействии соммелиса, она бы встала и ушла отсюда, наплевав на всякую вежливость.
